– Входи, – она как-то странно ответила, в этот раз без ненависти и отвращения, и я ступила в ее просторный кабинет, в три шага пересекла его и опустила на стол начальницы заявление. – Увольняешься?

Она спросила слегка равнодушно и пробежалась взглядом по ровным строчкам, написанным от руки.

– Как видите, – пожала плечами и поняла, что больше не чувствую той тяготящей ответственности, которая заставляла прогибаться и подчиняться Эльвире. С плеч будто гора свалилась.

– А я уже начала к тебе привыкать, Кира… – она философски отметила и царапнула лист размашистой подписью. – Значит, прав был Слава. Стажерка для этой должности не подходит…

– Вам следовало послушать своего мужа, – дождавшись, когда она поставит подпись, я наклонилась, чтобы поднять заявление с ее стола. – Он наверняка не посоветовал бы вам плохого.

Она фыркнула, красноречиво подчеркивая, что думает по этому поводу и придержала лист, надавив на него пальцами.

– А ведь ты ему понравилась, – Эльвира задумчиво нахмурилась и посмотрела на меня пристально. Стало неуютно. – Ты в его вкусе, стройная, молодая, темноволосая.

Не понимала, к чему она клонит, но мне это уже не нравилось.

– Точно такая же, какой была я восемь лет назад, – закончила фразу, и я невольно обратила внимание на ее карамельный русый, который кстати ей шел. – Я перекрасила волосы ему назло, если ты об этом.

Теперь я совсем ничего не понимала…

– Кира, – она с энтузиазмом начала, и я приготовилась отрицательно мотать головой, но окаменела, когда бывшая начальница продолжила. – А ты хочешь заработать? Только не те гроши, что получишь за стажировку, а нормально заработать?

Видя мое замешательство, она продолжила.

– Слава на тебя клюнет, я уверена, надо только свести вас в неформальной обстановке и…

– Мне пора идти! – резко ее оборвала, и дернула заявление, но то намертво приклеилось к столу.

– Погоди, не спеши. Дослушай, – она вроде бы просила, но в то же время давила будто приказом, но это у них семейное. – Повертишь хвостом перед моим мужем, я сделаю пару фотографий и поймаю его на измене.

– Вы с ума сошли? – искренне недоумевала. Неужели эта баба всегда была такой шизанутой? – Зачем вам это?

– Слава настаивает, чтобы я родила, хотя уверена сам и не взглянет на ребенка, даже в его сторону не посмотрит, как и в мою, – скривила губы в гримасе горечи, – все, что его волнует, это политика и карьера. Он не дает мне развод по одной причине – это негативно скажется на его имидже, хотя видит Бог как я устала терпеть все его похождения налево!

Она выпалила последние слова с отвращением, и я опустила руку, прогоняя наваждение и дурное предчувствие.