– Какой-то мужчина с цветами, уверяет что хочет поговорить с женой, – произнесла показательно громко едва ли не в лицо Жану, тот разозлился еще больше.

– Пусть проваливает, – голос Маринки дрогнул. Я собралась закрывать дверь, но француз исхитрился, подцепил меня за руку, и я опешила.

– Я хочу с ней поговорить… Всего лишь поговорить, – в его глазах наконец-то мелькнуло какое-то трогающее до глубины души выражение. Маска раздраженного негодяя слетела, являя миру раненую душу. Мне стало стыдно. – Я обещаю, что уйду, как только она меня выслушает… Пожалуйста. Я же не зверь.

"Но после таких слов мое сердце оттаяло, и я открыла дверь шире, пропуская Жана в квартиру. Тот едва не бегом вошел и с благодарностью – которая была для него так же нова, как и для меня милосердие, посмотрел на меня и вопросительно кивнул.

– Где она?

– В ванной, можешь пройти на кухню.

Он шагнул по коридору, но я шикнула на него и он обернулся.

– Если ты обидишь ее, я больше не пущу тебя на порог.

Он опустил взгляд и едва заметно кивнул, соглашаясь с такими условиями.

Жан прошел, и дверь ванной открылась, Маринка с мокрыми руками вышла, напряженно глядя на меня.

– Ушел? – в ее голосе было миллиард оттенков чувств. От надежды, до отчаянного разочарования. Я не смогла бы понять – правильно ли поступила, впустив его, пока не ответила ей отрицательно.

– В кухне, – посмотрела на дверь, и Маринка напряженно проследила за направлением моего виноватого взгляда. Ничего не сказала, прошла туда.

Дверь за ней закрылась, я лишь услышала шелест упаковки цветов и негромкий голос ее мужа.

Несколько секунд задумчиво смотрела в сторону кухни, а потом вошла в ванную, решив переодеться и вымыть руки.

Взгляд скользнул по стиральной машинке, и я замерла, не веря своим глазам.

Наклонилась, ближе, чтобы рассмотреть, но ошибки быть не могло.

Вот, что за тайну хранила Марина…

Глава 32

Услышала, как хлопнула входная дверь, и вышла из спальни уже переодетая в домашнее платье. Марина вернулась в гостиную. Вид у нее был усталый. Хотя скорее не от физической усталости, а от эмоциональной.

– Ты сказала ему о ребенке? – спросила подругу, та вскинула на меня испуганный взгляд, и я пояснила.

– Я ушла от него сразу, когда увидела две полоски. Думаю, недель шесть, может чуть больше, – она затравленно произнесла и опустила руку на плоский живот. – Я не знаю, как это произошло, мы всегда были осторожны, но…

– Я не осуждаю, – произнесла мягко, подошла и обняла подругу, прикрывая глаза. – Я рада вообще-то, даже очень!

Улыбнулась, Марина обняла меня в ответ и потупилась.

– Жан сказал, что хочет, чтобы я вернулась. Он готов попробовать завести ребенка.