– Но что плохого в том, что ты не только гостишь здесь, но еще и обманываешь наблюдателя?

– Обманываю?

– Невозможно выгодно жениться на ком-либо из Фоули-Штоттен, – фыркнула я, – весь доход баронства уходит на оборонку, зелья, артефакты и припасы. Но это все равно не ответ, почему ты не рядом с армейскими друзьями.

– Потому что самое главное, чтобы никто не вспомнил о скользящей преемственности, – хитро улыбнулся Кристоф. – Самое главное, чтобы никто об этом не вспомнил еще неделю!

Покосившись на Ауэтари, я осторожно произнесла:

– Вот про скользящий узел – знаю, про камни скользкие – знаю.

А вот преемственность скользящая – даже звучит дико.

– Очень дико, – охотно согласился Кристоф. – Я потому и запомнил, что уж больно название нелепое. Но спасибо мы опять же должны сказать Правителю Сеартесу. Прежде чем вернуться на престол, он возглавил свою школу, стал ее бессменным директором. Вернувшись же к власти, он издал непреложный, заверенный магами Совета указ: в случае, если Правителю отказано в доверии, он имеет право занять ту должность, которую занимал до воцарения на престоле.

Когда же маги резонно заметили, что Правители могут быть разными, был внесен срок, за время которого отвергнутому Правителю могут отказать и в этом. Там, правда, нужно будет доказать, что он был недостоин своей должности, найти какие-либо нарушения в его прошлом…

– То есть ты возглавишь армию? – скептически вопросил Гамильтон. – Не верю, что они могли этого не предусмотреть.

– Многие ли знают о Сеартесе? А о принятых им законах? Студенты спят на истории магического мира. – Кристоф покосился на меня, и я поспешила возразить:

– Я не спала, я домашку по зельям писала.

Или для боевой магии новые заклинательские связки выдумывала."

"– О, хоть одну приняли? – заинтересовался Кристоф.

– Нет, конечно, – фыркнула я, – преподавателю нравилось унижать нас. Или ставить неуды за отсутствие домашки. И пока весь курс получал неуды, я имела автомат по боевой магии. Во-первых, лучше, чем Митар, учителя нет, во-вторых, нашему преподавателю просто нравилось людей унижать. Но при этом он был вполне себе приличным человеком и платил за свое «удовольствие». А мне-то что? К третьему курсу я добилась скупой похвалы Митара, а это… Это прям броня от злословия.

– Давайте вернемся к армии, – попросил Гамильтон, – не может так статься, что ты прибудешь в ставку и только там узнаешь, что доверия тебе нет? И вот сто-пятьсот твоих нехороших дел?

– Во-первых, накопать на меня что-либо сложно, – улыбнулся Кристоф. – Мне не было резона воровать и брать взятки, фураж у моих войск всегда был лучший, а в бой я шел едва ли не впереди отряда. Сам понимаешь, сила в крови Рентийских обязывает.