Гамильтон говорил, что вы собрались на разведку?

– Да, вдоль Гиблой Рощи до Свечи, надо оценить портальные пересветы. После сухой грозы их будет хорошо видно, особенно со Свечи.

Я предполагала, что нам откроется весьма и весьма яркая картина, которую потом придется перепроверять с отрядом. Все дело в том, что после сухой грозы воздух переполнен особенной магией, и если использовать обзорные артефакты, то можно засечь места, где наклевываются прорывы.

– Никогда не могла понять, отчего столь важное оборудование было оставлено на территории врага, – вздохнула Ауэтари.

– Потому что отступать пришлось быстро. – Что-что, а историю Окраин я помнила очень даже хорошо. – Там ведь и стационарные порталы были брошены. Их разбили, чтобы не дать тварям мертвых миров перемещаться по стране. Другое дело, что твари оказались не способны ими пользоваться... Но кто тогда мог это знать?

– Да и хорошо, что порталы разбиты, – проворчал Гамильтон, – мы и так не можем уследить за контрабандистами. А с порталами они и вовсе стали бы всемогущи.

– Не буду мешать вам собираться, – Ауэтари склонила голову набок, – но осмелюсь полюбопытствовать: вы уверены в своих силах?

В этом вопросе мне почудился совсем другой смысл: «Неужели больше некому?» А потому я постаралась ответить и на то, что прозвучало вслух, и на то, что только подразумевалось:

– Абсолютно. Многое изменилось с тех пор, когда мы последний раз виделись. Да и кто, кроме нас? Пегасы могут пролететь над Гиблой рощей, но ветви деревьев столь плотные, что они не смогут рассмотреть, что происходит в Старом Храме. Свеча же окутана таким количеством защитных чар, что высадиться на крыше башни невозможно. Приземлиться на земли вокруг – тоже, ведь там и ловчие ямы, и проклятья, и просто бурелом.

– Все то, что я с легкостью преодолею, – небрежно бросил Гамильтон и, красиво развернувшись, вышел из комнаты.

Правда, пафос его ухода был подпорчен тем, что он не вписался в проем и неслабо так ударился об косяк, но... Но Ауэтари явно была впечатлена, а что еще нужно?

– Я бы хотела попросить о помощи, – мягко произнесла я. – Прошло несколько лет, будет хорошо, если Гамильтон покажет тебе город.

– У вас была глобальная стройка? – удивилась Ауэтари. – Мне показалось, что ничего не изменилось.

– Ничего не изменилось, – согласилась я. – Но я бы хотела узнать, о чем говорят люди. Очень уж сложная ситуация сложилась.

– Да, – Ауэтари склонила голову набок, – проклятый клинок вновь на свободе – это не может не пугать.

– Да. Доброй ночи.

Выходя, я краем глаза увидела, как Ауэтари взглядом раздвигает занавеси и запрыгивает на свою подушку, после чего с ворчанием крутится вокруг своей оси и только после этого укладывается.

«Потому что должно быть удобно», – вспомнила я объяснение Гамильтона.