Не находит слов, наверное. Она же никогда меня пьяным не видела. Или, технически, «не слышала».

Я пользуюсь тем, что она слушает.

– Детка, я скучаю. Мне плохо без тебя! Я тебя обидел – прости. Что мне сделать, чтобы ты простила? Что угодно, Кая! Только скажи!

Если бы мой язык немного не заплетался, это звучало бы лучше.

Я кричу и так сильно размахиваю бутылкой, что немного виски проливается мне на руку.

– Айден, давай поговорим, когда ты протрезвеешь. Сейчас не…

– Нет, блядь, мы больше не будем откладывать! ― с рыком отрываю я.

Внезапно на меня накатывает раздражение из-за того, как спокойно и уравновешенно звучит ее голос.

Как она может, когда у меня тут без нее крышу сносит?

Почему она такая безразличная?!

– Тебе надо остыть, чтобы мы могли разговаривать, ― утомленно произносит Кая.

– Нет, мне надо, чтобы ты была рядом! ― с горечью возражаю я. ― Ты хотела наказать меня? У тебя это получилось. Теперь, прошу тебя, возвращайся!

– Я уехала не для того, чтобы наказать тебя, Айден, ― шепчет она и ее голос дрожит.

Господи, ей не все равно! Это не так.

– Ты – единственный человек, которому я бы доверила себя без остатка. Если бы мне пришлось падать в пропасть с закрытыми глазами, я бы ни секунды не колебалась, зная, что ты стоишь внизу и поймаешь меня. Но ты не просто не поймал меня – ты сам столкнул меня в эту пропасть!

Я слышу, как из ее груди вырываются рыдания. Мне нужно быть там, рядом, чтобы обнять ее и утешить.

Во рту появляется тошнотворный вкус отчаянья.

– Пожалуйста, не плачь, ― задушенным хрипом умоляю я. ― Хорошая моя… Не надо.

Беспомощность убивает меня. Ноги не держат – я тяжело опускаюсь у стены и приваливаюсь к ней всем телом.

Мы оба молчим. Думаю, Кая плачет, хотя старается делать это очень тихо. Но она не повесила трубку, и это дает мне надежду."

"– Мы с Николь расстались, ― внезапно начинаю говорить я. То, что я планировал сохранить втайне от Каи, считая, что к ней это отношения не имеет, теперь рвется наружу.

– Что? ― с растерянностью бормочет она, шмыгая носом.

– У нас все было плохо, в наш последний год. Мы постоянно ссорились. Однажды, после очередной крупной ссоры Николь собрала вещи и ушла от меня.

Кая молчит – на том конце линии полнейшая тишина, но я уверен, что она слушает меня.

– И я подумал, что это к лучшему. ― Я прикрываю глаза: очень больно признаваться в том, какой сволочью когда-то был. ― Мы стали чужими друг другу. Я больше не узнавал нас, тех, какими мы стали за годы, что были вместе. Я делал успешную карьеру, и в какой-то момент стал задумываться о том, что поторопился. Мне не хотелось… всего того, что было нужно Ник. Так что, когда она съехала, я вроде как почувствовал облегчение. После стольких лет я снова был свободен.

Меня мутит от этих воспоминаний.