Я четыре месяца жил в том свинарнике, пытаясь собрать данные о преступниках, и тут ты — с шашкой наголо!

— Кто тебе виноват, что за четыре месяца ты не смог ничего раскопать? — Виктор повернулся к коллегам: — Это Муха, о котором я вам рассказывал. Я знал, что с тобой что-то нечисто.

Муха вежливо кивнул генералу Бережному и Дэну.

— Наш отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков давно раскручивал семейство Потокаров. Узнав, что они что-то делают на кладбище, я решил проследить. Но для этого я должен быть не опасен, а с моим ростом и прочими достоинствами как я могу быть им не опасен? Только если буду не в своем уме. Я жил там и следил: кто приезжает, когда, что и где прячут. А когда мы взяли Мирчу Потокара, то перекрыли канал сбыта и вышли на поставщиков, и дальше по цепочке. Ты со своим неуемным любопытством мне едва все не сорвал!

Виктор осуждающе посмотрел на здоровяка.

— Они приятеля твоего завалили, разве нет?

— Алкоголика Буцу? — Муха засмеялся. — Да такого отребья на рупь стакан на каждом углу! Я, собственно, пришел сказать, что вынужден свернуть операцию, потому что вы задержали всех кладбищенских бомжей, а они обеспечивали мне прикрытие. Впрочем, я не в претензии, люблю купаться и ночевать в своей квартире.

— И зачем вы пришли? — Бережной холодно смотрит на Муху. — Вряд ли за тем, чтобы поведать нам о вещах, которые мы и так знаем.

— Я пришел спросить, где книга. — Глаза Мухи холодно блеснули. — Та самая книга, которую обнаружили в гробу священника, где она?

Бережной и Реутов в недоумении переглянулись:

— Какая книга?

Виктор потянулся за следующей банкой пива.

— Коллеги, а о чем речь? Муха… или как там тебя, какая книга? И зачем тебе в твоем отделе по борьбе с наркотиками книга? Вы там читаете книги?

Муха смотрит на полицейских, не отрываясь, и Реутову вдруг становится совершенно ясно, что ни к какому отделу по борьбе с наркотиками этот чужак отношения не имеет. Он представляет кого-то более опасного, а это значит, что о книге с ним говорить нельзя. Она ни за что не должна попасть не в те руки, а руки Симы Масловской — самые подходящие для данного предмета.

— Ладно. — Муха поднялся. — Забудьте.

Он ушел, и Бережной подозвал официантку и рассчитался. Улица встретила их пыльной жарой."

"— Процковского убили, чтобы он не разболтал о том, что его расспрашивали о ключе и книге. — Бережной огляделся по сторонам. — Но он явно что-то чуял, иначе не оставил бы трофеи в багажнике Симы. Самонадеянно думал, что справится, а с ним и разговаривать не захотели. И Симу Филатов тряс не просто так, а чтоб убедиться, что она ничего не видела, кроме силуэта машины.

— Это дело — сплошная чертовщина! — мрачно проговорил Виктор.