За то время, что Виктор пробыл здесь, он не слышал от Мухи ни одного слова, тот сидел, уставившись в пространство, и на внешние раздражители не реагировал.

— Ему в интернате надо быть, а не здесь.

— Ты думаешь, в интернате ему будет лучше? — Палыч сплюнул. — Нет, брат, интернаты для таких, как Муха, — это психушка и тюрьма в одном флаконе, чтоб ты знал. И долго там никто не живет, в этом и задача таких интернатов, чтоб не жили там подолгу, государственные деньги зря не проедали. Вот Буца умел с ним как-то говорить, а больше никто. Ладно, пошел я спать, за курево отдельное спасибо.

Виктор кивнул, глядя на памятники, освещенные луной. Он понимает, что если не удастся разговорить Муху, то больше ему здесь делать нечего. И отчасти он рад тому, что миссия его закончилась, и он вернется в свою жизнь, и они с Дэном раскроют дело, а виновные окажутся в камере.

Где-то между могил блеснул свет, и Виктор вгляделся — ну, так и есть, кто-то ходит с фонарем. Виктор встал и спрятался за угол сторожки, присев за покосившимся памятником из ракушника. Но свет не двигался, и Виктор, осмелев, решил поинтересоваться, что же происходит.

Он взвесил все «за» и «против» и решил, что если осторожно, то можно будет увидеть, чем заняты ночные посетители.

Он неслышно обошел сторожку у задней стены и оказался в узком проходе между захоронениями. Эта часть кладбища использовалась в пятидесятых годах, и могилы были расположены очень густо, так что пройти, не наступив, было трудно, но Виктор уже немного освоился и выучил маршрут. Свет был виден по южной дорожке, и, скорее всего, это был не фонарь, потому что южная дорожка была далеко, и Виктор сообразил это, лишь оказавшись среди могил в темноте.

Кто-то тронул его за руку, и он резко обернулся. Рядом стоял Муха.

— Чего тебе?

Муха показал на свет и покачал головой.

— Что, не ходить туда?

Муха потянул его за рукав, всем своим видом давая понять, что ходить туда, откуда исходит свет, Виктору не надо. Виктор вздохнул и поплелся вслед за Мухой. Одно дело — незаметно пробраться и посмотреть, и совершенно другое — тащить за собой здоровенного безмозглого мужика, который мычит и пытается его удержать, тут уж ни о каком «незаметно» речь не идет в принципе.

— Ну чего ты ко мне привязался?

Муха дотронулся до его головы, а потом показал на памятник, стоящий рядом.

— Что?

Муха снова проделал то же самое, но уже более настойчиво, тыча пальцем в землю.

— А, ударюсь головой и умру, как твой приятель?

Муха замер, потом тяжело опустился на порог сторожки. Спать он, похоже, не собирался, и Виктор решил, что сеанс связи закончен. Делать здесь было совершенно нечего, и он вдруг подумал, что не стоит, пожалуй, дожидаться здесь утра.

— Ладно, тогда пойду к супермаркету и раздобуду еды.