— А прочитать ты сможешь?

— Все европейские языки произошли от латыни, в той или иной степени. — Сима улыбнулась. — Да, смогу, но не прямо сейчас. Это очень старая книга, и не все слова хорошо видны, да и сама латынь здесь не та, что я изучала… В общем, надо почитать, присмотреться, порыться в словарях, — словом, пройдет какое-то время, прежде чем я переведу. Очень старый текст, а я не спец в латыни.

— Нет, конечно, не сейчас. — Реутов с уважением смотрит на Симу. — Просто в общих чертах понять бы, что это за документ.

— Там в корешке сделано гнездо, как для ключа. Корешок металлический, и в нем…

— Что?!

Это Милош вскинулся, услышав слова Симы, и она удивленно смотрит на парня.

— Ну, посмотри сам.

Они гурьбой идут к ней в спальню и склоняются к экрану ноутбука, и Сима увеличивает изображение.

— Вот, смотрите, это специально сделано, словно замочная скважина. — Сима наводит курсор на корешок книги. — Никогда такого не видела.

— И не должна была. — Милош хмуро смотрит на экран. — Где теперь эта книга?

— Парень, который нашел ее, продал какому-то человеку. — Реутов косится на Милоша: — А что такое с этой книгой, объясни мне, будь добр!

Его раздражает, что Сима заметила то, чего не заметил он.

— Долгая история… — Милош вздохнул. — И как раз из тех, что не вызывают доверия. И тем не менее, если человек, купивший эту книгу, спрашивал о ключе…

— Конечно! — Реутов хлопнул рукой по столу. — Спрашивал, и именно что о ключе! И если я сейчас не услышу эту долгую неправдоподобную историю, то…

— Остынь, сейчас услышишь. — Милош кивнул Симе, и она закрыла файл. — Давайте вернемся на кухню.

Они снова расселись за столом, Сима набрала воды и включила чайник. Реутов сидел к ней спиной, она видела его тренированные плечи и мускулистую шею и думала о том, что ни одного в мире мужчину она не желала больше, чем этого, и ни один в мире мужчина не был настолько недосягаем для нее, как майор Реутов, сидящий совсем рядом, руку протяни.

16

В сторожке стоял смрад немытых тел, и Виктор не мог уснуть. Он думал о том, что разузнал уже достаточно, а все же ему недоставало кусочков мозаики, чтобы сложилась картинка. За несколько дней в компании бездомных Виктору порой начинало казаться, что мир сошел с ума, потому что — ну нельзя жить так, как живут эти люди! Теоретически — люди, а на практике каждый из них сделал все, чтобы оказаться на улице. И ночами Виктор выходил из сторожки и бродил по кладбищу, ссылаясь на бессонницу, а днем ему удавалось поспать между могилами, но находиться в одном помещении с пятью немытыми организмами он категорически не мог.

— Что, Витек, не спится? — Палыч возник за спиной неожиданно, и Виктор понимает, что не услышал его, потому что переутомление приглушило инстинкты.