Ну, тот мне пятерку отлистал и ушел, а я ходил, думал и через пару дней смекнул: наверное, это я нехорошо сделал, что слил Ромкины координаты без его разрешения, мы так никогда не поступали. Вот и позвонил ему, а он меня дебилом обозвал…

— Как выглядел покупатель?

— А вот… — Димон поднялся и порылся на полке. — Я тут его нарисовал по памяти, так что если встретишь, то мимо не пройдешь, узнаешь.

Реутов взял в руки лист обычного формата и удивленно поднял брови. Возможно, в голове у Димона светилась не самая яркая лампочка, но рисовать он умел.

С рисунка на него смотрело лицо смуглого человека с неожиданно светлыми глазами, голубыми, как у собаки-хаски. Глубокие залысины, заметные носогубные складки, крупный нос, а под ним — неожиданно полные губы, хотя этому лицу они совершенно не шли. Неправильное лицо, немного пугающее, но очень узнаваемое.

— Как же они тебя не выследили?

— А как ты меня выследишь? — Димон засмеялся. — Я всегда назначаю свои встречи в «Пинте». А туда добираюсь под землей. Ну, чего глядишь? Ты в курсе, что под Александровском есть сеть ходов? Теплотрассы, бомбоубежища и прочее.

И я иду по ним, выныривая в доме номер шесть по Жданова, выхожу из подъезда — и до «Пинты» сто метров. И обратно таким же способом. Ну и отследи меня, если сможешь.

— Хитро.

— Это Ромка придумал. — Димон вздохнул. — Что теперь я без него делать буду, непонятно. Конечно, теперь деньги есть, и хотя на Майами их не хватит, но я что-нибудь придумаю. Считаешь, Ромку убили из-за того, что я дал на него наводку?

— Пока не знаю. — Реутов спрятал портрет в папку. — А книга… Как она выглядела, нарисуешь?

— Обижаешь, чувак! — Димон захихикал.

 — Я отсканировал каждую страницу и оторвал пару последних страниц, где что-то было написано от руки. Я же не совсем дурак, ты че!

Реутов кивнул. Да, абсолют встречается редко, но Димон почти достиг его.

15

Сима переводила фантастический роман.

Любой язык — это стройная система, переплетающаяся с другими такими же системами, и если знать слова, то можно отследить историю целых народов: их миграцию, их верования, взаимопроникновение и ассимиляцию. Нужно просто знать, что искать, а Сима знала.

Она совершенно точно помнила, когда начала постигать чужие языки.

Ей было пять лет, родители оставляли ее дома одну, с кучей видеокассет и старым видеомагнитофоном, и она, чтобы не бояться в пустой квартире, все смотрела фильмы со старым переводом. Звучали голоса, что-то происходило на экране, а Сима завороженно смотрела на красивых мужчин и женщин, на их одежду, их квартиры и дома, на ухоженные улицы и какую-то совершенно другую жизнь, которой до этого не встречала.