— Грохнут? Меня?! Да за что? Я ничего не знаю, я просто… Да ну, бред, я ничего…

Димон забегал по комнате, открывая и закрывая дверцы шкафов, и Реутову хочется двинуть его в зубы, но он понимает, что это плохая идея — несчастный недоумок начнет скулить и ничего толком не расскажет.

— Ладно, давай я просто буду задавать тебе вопросы, а ты будешь на них отвечать. — Реутов решил пойти по пути наименьшего сопротивления и незаметно включил диктофон. — Это будут простые вопросы, но если ты мне солжешь, я оставлю тебя здесь, и пусть те, кто убил твоего приятеля, приходят за тобой, мне плевать.

Если я нашел тебя, они тоже найдут.

— Эй, ты должен меня защитить! — Димон вдруг оживился. — Я кино смотрел о таком, есть программа защиты свидетелей, они дают свидетелям новую личность, переселяют в дома и…

— Меньше смотри кино. — Реутов понимает, что сейчас не выдержит и от души врежет Димону. — Но если ты ответишь на мои вопросы, я постараюсь тебе помочь.

— Да я не знаю ничего, чувак! — Димон всхлипнул и заметался по комнате, поднимая пыль. — Ладно, спрашивай.

— Ну и славно. — Реутов мысленно вздохнул с облегчением.

 — Как вы познакомились с Процковским?

— Так это… — Димон облизал губы. — В художке вместе учились.

— Где?!

— В художественном училище, он на факультете скульптуры, а я на изобразительном искусстве.

— Ты еще и рисуешь…

— Сейчас совсем мало, а вообще-то да, рисую. — Димон пожал плечами. — Но жизнь, чувак, большая сука, так что Ромка оказался на кладбище — памятники делать, а я компьютерный дизайн освоил ради хлеба насущного.

— Ладно, допустим. Каким образом твой друг получил эту точку на кладбище?

— Так это… евойная сеструха Ритка, правда, она ему двоюродная, но это все равно, они с детства дружили… Так вот, она замужем за директором.

И тому везде нужны свои люди, а тут не просто свой, а родственник! Вот он и получил эту точку, и дела шли неплохо, но не так, чтоб в Майами, а просто — неплохо. А хотелось на острова, понимаешь, загорелые красотки и серфинг… Смотрел «На гребне волны»? Вот такой жизни хотелось, а не тут, где большую часть года зима и люди ходят хмурые, злые, одетые в серое, черное и коричневое. Ты выйди на наши улицы, чувак, и посмотри на цветовую гамму — серость, темная масса катится по тротуару, ни цветных пятен, ни радости, а чуть кто выделяется, того едва камнями не побивают. И мы решили разбогатеть, а тут его родственник халтуру подогнал Ромке — кладбище-то в центре города, самое что ни на есть престижное, а хоронить, считай, что и некуда, земля напичкана трупами в три слоя. А эта старая часть — там уже нет ни родственников, никого вообще, в начале прошлого века последнее захоронение было.