— Защитница моя, — улыбаюсь довольно и добавляю глухо. — Хорошо. Только давай договоримся. Все посты присылай мне на одобрение. Мы выявили пока только одну заразу. А там их целое осиное гнездо. Не надо его самой ворошить лыжной палкой. Могут быть всякие последствия. Поняла, доченька?

— Да, пап, — вздыхает Алиса и добавляет деловито. — Ты домой когда? Почему твоя машина под окнами?

— Мне к Ларе нужно. Срочно.

— Хорошо. Держи меня в курсе."

"Отбиваю звонок и смаргиваю невесть откуда взявшиеся слезы. Одна защитница у меня уже есть. Две другие на подходе. Повезло. Реально — я счастливый засранец.

Глава 32

— С малышкой все хорошо? — лепечу в ужасе. Экстренное УЗИ в половине шестого вечера сильно напрягает. Хорошо, Феликс рядом. Запыхавшийся, взволнованный, будто пробежал стометровку. Стоит рядом. За руку держит.

— И с малышкой, и с малышиком, — водит датчиком по моему животу Татьяна Александровна и поворачивается к стоящему сзади Торганову. — Ну, Виктор Петрович, у тебя и слух. На обычном доплере засек второе сердцебиение.

— Что? — охаю я. Ничего не понимаю.

— Двойня у нас, Ларочка, — довольно провозглашает Феликс и строго по-прокурорски оглядывает врачей. — Я правильно понял, с детьми все в порядке? Проблем и отклонений нет?

— Да, все хорошо, — совершенно спокойно кивает Торганов. — Никаких аномалий в развитии. Хорошие здоровые дети. Так бывает, Лариса Дмитриевна, — улыбается мне. — Ждете дочку, а тут еще и сын нарисовался…

— Полный комплект, — радостно пыхтит Феликс. Знаю, как он хотел сына!

Двойня? Полный комплект? Ой мамочки!

— Поздравляю! — улыбается мне Хохлачева. — Детки всегда радость. А ты за один раз отстреляешься, Ларочка!

Вот кто это придумал? Что есть стандарты какие-то? Девочка и мальчик обязательно? Или у нас как в средневековье наследование только по мужской линии?

— С-спасибо, — лепечу как дурочка. И все еще не могу поверить. Это прокурора моего ничем не удивишь. А я…

«Да и какой он мой? Завтра развернется и уйдет, а я одна с двумя детьми останусь», — поднимается внутри волна страха.

Медленно сажусь на кушетке. На автомате беру салфетки, вытираю гель с живота дрожащими руками. И не пойму, что теперь делать?

Двойня! У меня двойня!

«Может, надо маме сказать?» — проносится в голове шальная мысль, и я тут же осаживаю себя. Зачем? За тот месяц, как я уехала в Шанск, она ни разу не позвонила. Ни сообщений не прислала. Я писала ей, сразу как сошла с поезда, и получила короткое «хорошо».

Ну и ладно. Главное, Феликс рядом…

— Все хорошо, Ларочка, — уже в палате притягивает меня к себе Сарычев. — Скоро поженимся, девочка. Я работаю над этим.

— Как? — поднимаю глаза на любимого мужчину.

— Ну, каждый день тестю звоню. Надоедаю. Жужжу как комар над ухом.