В зал вместе с ним входят Лиза и Данька.

— Сорвали мы тебе выходной, — пожимаю руку.

— Нормально все, — усмехается Тор. — Главное, успели. Если надо достать, достанем. Но лучше сохранить, конечно. Лара, ты как?

— Все хорошо, — вымученно улыбается моя законная жена.

— До машины дойти сможешь? — строго спрашивает Виктор.

— Да, я постараюсь, — лепечет Лара. — Только сильно живот тянет…

— Тогда мы тебя понесем, — решает Тор. — Никакой самодеятельности. Тут каждый шаг имеет значение. Лучше перестраховаться. Феликс, давай, замок из двух рук.

Складываем руки заученным движением, свободными — придерживаем Лару. И несем. Полквартала всего-навсего, но мне кажется, я всю свою жизнь за эти несколько минут проживаю. И понимаю простую истину. Дороже Лары у меня нет никого, и не было. Раз в жизни сокровище обломилось, а я сдуру чуть все не испортил. Хорошо, что Лара меня простила.

— В Марфинской все рядом. Больница, ЗАГС, вокзал, — вздыхает дорогой Тор. Что-то шутит про украденную невесту. А я пытаюсь взять себя в руки.

Все будет хорошо. Витя приехал. Больница рядом. И Ирина Сергеевна уже на месте.

В приемном покое привычно усаживаюсь на то самое кресло, на котором сидел девятнадцать лет назад. Кресло, конечно же, другое, как и я сам. Но стоит там же. В том же углу.

Рядом опускаются мои родители.

— Все будет хорошо, Феликс, — кладет отец на плечо руку.

— Уверен, — киваю я на автомате. Но если тогда с Алисой я просто не сомневался в нормальном исходе, то сейчас колпашит страшно. Аж сердце останавливается, стоит только подумать.

А когда ко мне выходит строгий и сосредоточенный Тор, душа уходит в пятки.

— Что там? — подскакиваю с места.

— Все не так радужно, как нам бы хотелось, Феликс, — тихо выговаривает Петрович. Очень осторожно строит фразы. Не дает никаких прогнозов, не обнадеживает.

— Говори уже, — прошу я и все же надеюсь на лучшее. Врачи — известные перестраховщики. Нагонят страху и мути, а потом руками разводят. Не случилось, слава тебе, господи! А то, что родные натерпелись, так это их проблемы.

— Один ребенок запутался в пуповине, другой решил пойти вперед ногами. Счет идет уже на минуты. Лара — молодец, вовремя почувствовала неладное.

— И что теперь?

— Будем кесарить. Ты мне скажи только… — мнется Торганов. — Если что-то пойдет не так, чья жизнь в приоритете?

— Конечно, Лары, — выдыхаю я в ужасе. — Спаси ее, бро, — судорожно хватаю его за руку. — Я же без нее пропаду. Сдохну как собака. Спаси. И я навечно твой должник, — обещаю Тору. Никому не обещал никогда. Но за Лару я готов отдать все что угодно. Только попроси.

— Да ладно тебе. Это я на крайний случай спрашиваю.

Разворачивается и уходит. А я сижу, будто мешком притрушенный. Идти никуда не хочу. И не могу. Пока не увижу Лару, с места не двинусь.