Печально смотрю на зеркала, висящие напротив. Солнце отражается в них и заливает светом всю комнату. От того и на душе становится радостно и светло.

Было. А теперь нет. Без взаимной любви все здесь чужое.

— Пора, — вызываю такси до вокзала. Наспех пишу прощальную записку и выхожу со двора, захлопнув калитку.

Вот все и закончилось.

По дороге на вокзал стараюсь не смотреть в окно. Честно говоря, я влюбилась в тихий и уютный Шанск. Встретила тут любимого мужчину. Мечтала о семье. Да мне нигде так хорошо не жилось, даже в родном городе!

Не хочу уезжать. Но и остаться не могу. Тяжело жить рядом с всесильным прокурором. Ходить с ним по одним улицам. Должно быть расстояние. И рамки.

А иначе точно с ума сойду!

На нетвердых ногах поднимаюсь по мраморным ступеням в здание вокзала, прохожу через детекторы на перрон. Сажусь в поезд, в последний раз оглядывая золоченые кресты на городском соборе.

Вот и все.

Чапа скулит, будто уже тоскует по Феликсу. Я реву и все выглядываю в окно в надежде увидеть Сарычева. Но никто не бежит по перрону, не кричит «Лара, вернись!».

Буднично стучат колеса, и проводница заходит проверить документы.

— Ты далеко, девонька? — смотрит на меня жалостливо.

— До Москвы, — прижимаю к себе Чапу и до конца не верю в происходящее.

— Там хоть встречают? — вздыхает она.

— Да, обязательно, — протягиваю ей паспорт. И как только остаюсь одна, выдыхаю с облегчением.

Я это сделала! Ушла от Феликса. Только почему-то вместо радости глаза закрывает пелена слез, и сердце рвется на части.

— Ты обедать будешь? — снова заглядывает ко мне проводница.

— Нет, спасибо, — мотаю головой. Мне сейчас кусок в горло не лезет. Отрешенно смотрю на проплывающие за окном привокзальные постройки и гаражи, глажу на автомате притихшего Чапу и реву от жалости к себе.

Поезд останавливается на какой-то маленькой станции недалеко от Агдальска. Пассажиры выходят на перрон размяться и покурить. Даже Чапа вертится юлой и поскуливает.

— Сиди спокойно, — пытаюсь угомонить малахольного йорка, но он крутится у меня в руках и, спрыгнув на пол, звонко лает.

— Прекрати, иначе нас высадят! — прикрикиваю на собаку. Подхватываю Чапу на руки, пытаясь успокоить."

"— Надо было вообще в поезд не пускать, — открывается дверь, и в купе входит Сарычев. — Мне бы меньше мороки, — забирает у меня радостного пса и садится напротив.

— О господи, как ты меня нашел? — охаю я, кулем опускаясь на свою полку.

— Чапа подсказал, — усмехается печально. — Где твои вещи? Сейчас выходим, Лариса. Поезд стоит три минуты, — строго глядит на часы.

Спонтанно кошусь на шоппер и тут же отворачиваюсь. Но Феликс моментально все понимает. Встает с места. Подхватывает мою сумку, прижимает собаку к груди, а другой рукой технично берет меня за локоток.