Нас таких миллионы, вот и проходят мимо, не замечая.

«Кому надо, заметят», — говорила мама.

А кому надо-то? Уже давно никому и ничего не надо. Теперь все в жизни приходится брать самой, иногда даже с боем. Хотя, да, с работой мне повезло. Но и это пока не точно.

Апогеем вечера стал «привыкательный» крем от Тинаиды Родуславовны. Минут пять я гипнотизировала тюбик, а потом решительно направилась в душ. Не знаю, какие точно места им требовалось смазать, поэтому подошла к процессу творчески, не пропустив ничего. А что? Раз дали, надо пользоваться. Вдруг быстрее к другим мирам привыкну? У Наташки, кстати, склянка поскромнее была.

Перед сном уложила вещи в сумку, не забыв вязаные носки, и наконец-то улеглась в кровать.

Уснула быстро, а вот спала скверно. Всю ночь снилось, что я бегу от огня, но он настигает, болезненно обжигая. Все тело нещадно жжет, плавится кожа, вздуваются пузыри… И только под утро начинается живительный дождь, который тушит пожар, смывая всю гарь, залечивая раны.

Проснулась я по будильнику с ощущением, что с меня заживо и совершенно варварски содрали кожу, сняли скальп, а потом зачем-то натянули все обратно на свои места.

Привидится же такой бред… Или это крем бабы Тины виноват? Вдруг у меня на него аллергия?

Промелькнувшая мысль не понравилась, и хотя в данный момент я не испытывала никаких неприятных ощущений, тут же вскочила и побежала в ванную, к зеркалу. Аллергии, отеков, синяков, покраснений и прочих потертостей, к счастью, не наблюдалось, а вот я была… Вернее, в зеркале была не я! Похожая, конечно, девушка, но не Дуня Воронцова точно.

Чистая, гладкая кожа — настолько безупречная, что казалась нежнейшим фарфором. Ровный, аккуратный нос, идеальные губы, высокие скулы и глаза… Невероятно яркие, даже не зеленые, а почти изумрудные, они горели каким-то призрачным пламенем.

А еще талия, шея, грудь, ноги… Да-да, ноги особенно. Я такие только у девиц, которые с лордом директором на фото позировали, видела, а теперь и у меня похожие выросли. И все это за одну ночь.

— Ма-а-ам! — взволнованно завопила я, врываясь на кухню.

— Что случилось, Дуняш?

— Посмотри на меня…

Мама поставила на плиту сковородку, из которой как раз перекладывала на тарелку партию румяных сырников, потушила газ и внимательно меня оглядела.

— Смотрю, — улыбнулась она. — Ты хоть скажи, на что обратить внимание.

Как на что? Неужели не видит? Или просто шутит?

— На меня, конечно. Ты разве не замечаешь, что я изменилась и стала красавицей? — не выдержала я, ляпнув откровенную глупость.

— Дуняша, солнышко мое, для меня ты всегда была, есть и будешь самой красивой, — смутилась мама. — Любящее сердце, оно иначе видит.

Я только вздохнула.