Собиралась об этом напомнить, даже рот уже открыла, но директор меня остановил:

— Все-все, не благодари. И иди уже отсюда, умоляю. Сил нет это вдыхать.

Очень некрасивые, но точные и абсолютно искренние слова так и вертелись на языке, побуждая выплеснуть все накопившееся за время беседы негодование. Но я ничего не успела.

— Во-о-о-о-он! — неожиданно взревел лорд. И даже застонал потом, кажется.

Разумеется, я встала. С сумкой.

— Сидеть! — тут же передумал начальник, и теперь уже застонала я. К счастью, про себя.

— Так что мне делать? Идти? Стоять? Лежать? Служить? Может, заявление по собственному желанию написать?

— Завтра в девять. Не опаздывать! — Кирилл Сергеевич поднялся со своего трона и произнес уже более спокойным, примирительным тоном: — И будьте любезны, больше никаких духов ни на вас, ни на сумке. Договорились? Отлично. Уйдете после меня, а пока не двигайтесь… Всего хорошего, Ева Дмитриевна. И запомните, от нас не увольняются, но можно попробовать умереть.

— Всего…

Столб света поглотил стоящего по ту сторону стола мужчину, и он исчез.

— … доброго, — пожелала уже пустому месту.

С сожалением взглянула на сумку. Вздохнула.

Разве предполагала я еще сегодня утром, что какая-то розовоглазая старуха в автобусе мне всю карьеру перечеркнет? Эх, теперь, видимо, придется с самых низов начинать. Ну, и ладно, главное, меня взяли, а остальное приложится.

— Пойдем, детонька, провожу тебя до выхода. Инструкцию твою должностную только сначала получим, пропуск выпишем… — даже не заметила, как рядом возникла Тинаида Родуславовна, увлекая меня за собой.

Глава 5

После не совсем вменяемого, излишне нервного лорда директора общаться со спокойно-благожелательной, словоохотливой кикиморой было одно удовольствие. Тем более от его тигрейшества я кроме странных вопросов, а также приказов «сидеть» и «не опаздывать» ничего больше не дождалась. Спросить хотелось о многом, баба Тина же, в свою очередь, охотно делилась информацией. Так что мы, можно сказать, нашли друг друга.

Оказалось, меня зачислили в некую экспериментальную группу, которую курировал сам Марвелл, и теперь отправляли в другой мир — на обучение и стажировку одновременно. Поэтому мне и должностная инструкция сотрудника полагалась, и статус слушателя, вернее, адепта местной академии. Этот, так называемый адаптационный период был необходим для пробуждения дара и полного слияния с ним. А главное, для того, чтобы новый мир принял чужака, признал его.

К счастью, почти все проходили обучение. К сожалению, случаи отторжения миром пусть редко, но случались, несмотря на предварительный отбор и заключенный контракт.