Если тебе неприятно, нам не обязательно это обсуждать, – тут же сдает назад. А у меня в этот момент почему-то в ушах звучат Ольгины слова о том, что Лала меня не примет, узнав, из какой грязи я вылез. По-хорошему, мне действительно стоит повременить с откровениями. По крайней мере, чтобы не испортить этот вечер, но…

– Да. Большой. Я этим не горжусь. Наркота – зло. Едва ли не самое худшее из того, что человек может причинить сам себе. Дурь убивает все человеческое. Превращает в животное. Это грязь, лялька. Я больше десяти лет чистый, а все равно иногда кажется, что мне от нее не отмыться.

– А как же кокаиновая диета?"

"Я готов к какой угодно реакции. К презрению в ее глазах, к охлаждению, с которым мне как-то придется бороться, даже к жалости! Но не к тому, что Лала продолжит наш разговор, как ни в чем не бывало. Будто ей вообще плевать, что там в моем прошлом было. Господи. Ну, вот откуда она такая?

– Диета? – моргаю, напряженно вглядываясь в лицо жены.

– Ну, да. Я где-то слышала, что модели сидят на кокаине, чтобы поддерживать фигуру. А ты, наоборот, говоришь, что после наркоты есть хочется.

– А… – чешу в затылке, – ну, белый, пожалуй, исключение, да.

– Ты сейчас опять включил папочку? – улыбается лиса. Не знаю, как в ней сочетаются дерзость и робость. Невинность и чувственность. Готовность покориться и бунт. Но я, блядь, с ума схожу от этого комбо.

Ставлю перед ней тарелку. Жарко целую в губы.

– Типа того. Ешь.

– И для этого всего, – Лала обводит накрытый стол вилкой, – мне надо было всего лишь…

– Улыбнуться, – перебиваю, не давая закончить мысль. Еще не хватало, чтобы она подумала, будто я в переднике – награда за секс.

– Боюсь предположить, что ты предпримешь в ответ на какие-то более весомые поступки с моей стороны.

– Например?

– Например, если я сделаю свой первый минет.

Я прямо чувствую, как ее ломает, когда она это говорит. Но ведь говорит, блин! Бледнеет, краснеет, пялится в тарелку. Но все же пытается со мной флиртовать по-взрослому.

– … или если я рожу тебе сына.

В груди дергается. Щемит…

– Если ты родишь мне сына, я подарю тебе, Лала, весь мир, – ловлю ее руку. – Но я не против начать с минета. – Смеюсь. – Это, пожалуй, единственное, до чего мы вчера не дошли.

– Неправда! Ты…

– Что я?

– Ничего, – шепчет моя жена, окончательно смутившись.

– Ну же, продолжай, пожалуйста. Ты…

– Ты тоже не ласкал меня… так. Но я все понимаю! – заявляет Лала, вскакивая. – Ты гурман, меня предупредили, что гурманы не любят… ну ты понял.

– Вообще-то нет, – меня пробивает на смех, и, клянусь, тут я тоже не совсем понимаю, как это может сочетаться со скручивающим меня в бараний рог желанием. – Можно с этого места подробнее? Мы же договорились обо всем говорить прямо, так?

– Ладно.