Звони в самом крайнем случае.

Не успеваю я отбить вызов, как кто-то звонит в дверь. Я немного удивлен, потому что не жду гостей. Натягиваю банный халат и иду открывать. На пороге стоит охранник.

– Здравствуйте. Чем могу помочь?

Мужик крепкий, с выправкой. Скорей всего – военный в отставке. В башне охрана нормальная. Не формальная, как обычно.

– Да я всего лишь хотел убедиться, что у вас все в порядке.

Все чудесатее и чудесатее.

– Как видите, – развожу руками. – А вы всех так проверяете?

– Нет. То есть да… Видите ли, обычно Лала…

– Маратовна.

– Да, Лала Маратовна… Так с ней все хорошо?

– С ней все просто прекрасно.

Но вы не ответили, что же она обычно. – Все меньше понимая, приковываю взгляд мужика к себе. Зовут его Николай Осипович Панасенко. Так написано у него на бейджике. Выглядит он как будто немного смущенным.

– Она нас страшно балует. В смысле – ребят из охраны подкармливает, – хохочет.

– Вот как?

– Ну, да. То блинчики, то плов. То пирожки какие-то. Все, как полагается, в одно и то же время. А сегодня вот задержалась. Ну, я и подумал, что, может, случилось что. Так все хорошо у вас?

– Все просто отлично.

"

"– Вы не подумайте, мы, конечно, ничего не просим. Она сама. Говорит, что любит готовить, а никто не ест, потому что у нее недостаточно хорошо выходит. Уж не знаю, что в ее понимании хорошо! Вкуснотища же! Мы тарелки облизываем. Кстати, вот, – протягивает пакет. – Посуда мытая. Ну… Я пойду.

– Ага, – немного ошарашенный, закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной. Задираю к потолку голову. Я знаю, что Лала готовит для меня. Знаю, потому что все это время, как бы поздно я ни вернулся, или, напротив, как бы рано, по своим меркам, не встал с кровати, на плите меня всегда ждет то жаровенка, то кастрюлька, то накрытая полотенцем миска.

Я уже понял, что Лала решила меня перевоспитать в плане еды дома. У нее на этот счет пунктик, может, побольше моего – дома не есть. Я демонстративно не ел, она демонстративно готовила. А потом, значит, чтобы не выбрасывать, подкармливала мужиков из охранного агентства. И, похоже, успела влюбить тех в себя. Вот хоть стреляйте, я ни за что не поверю, что этот Николай Осипович явился проверить, все ли с Лалкой в порядке, из каких-то меркантильных соображений. Чистая, добрая девочка – моя Лала. Ну, вот кому бы пришло в голову возиться с этими котомками? Да я готов поспорить, что среди барышень, выросших в настолько богатых семьях, одна Лала и умеет готовить. Но ведь дело даже не в этом, а в том… что обо мне, блядь, никто никогда так не заботился. До нее… А она делает это совершенно естественно. Как будто другого и быть не может. Как будто я достоин такого внимания.

Засовываю мытые тарелки в посудомойку и возвращаюсь в спальню. Сажусь на кровать, вглядываясь в лицо жены.