В приемной расположено несколько шикарных письменных столов, за которыми сидят сотрудники, богатый диван для посетителей в центре, кресла. Из окна, естественно, открывается шикарный вид на город, а на стенах висят картины, все сплошь оригиналы. Партнеры Звягинцева – серьезные люди даже по дубайским меркам. Впрочем, это меня не удивляет. Назар тоже не лыком шит. Он один из самых успешных и эффективных рестораторов у нас на родине.

Застываю у одной из картин. Босх? Серьезно? Маму бы сюда. Она искусствовед по образованию, ей бы понравилось. Стою, рассматриваю рисунок. То отхожу, то подхожу ближе.

Вы пробовали рассматривать работы Босха? На это может уйти вся жизнь, и все равно в конце вы найдете что-то такое, что ускользало от вашего внимания раньше.

Отхожу снова, и едва не натыкаюсь на пожилого араба, вставшего позади меня.

– Извините, – опускаю взгляд в пол. – Картина так прекрасна. Я не заметила, что уже не одна. – Поскольку мужчина продолжает молчать, я считаю нужным объяснить, как здесь очутилась.

– Ах, вот что.

– Мне нельзя здесь находиться? – обеспокоенно тереблю юбку.

– Нет-нет. Простите мою реакцию.

Спишем ее на мое глубочайшее удивление. Не знал, что Назар женат. Да еще и на мусульманке. – Кажется, мы оба чувствуем неловкость. У арабских мужчин не принято вот так заводить разговор. Ситуацию спасает только то, что это очень… очень пожилой мужчина. Может, я, конечно, глупа, но лично мне кажется, что в настолько почтенном возрасте граница между полами стирается. – Ваш арабский весьма хорош.

Я удивляюсь, потому что говорить чужой женщине комплименты тоже не принято. Обычно их озвучивают тому мужчине, на попечении которого эта самая женщина находится.

А раз так, значит, дедушка не сильно загоняется по традициям. И поэтому я тоже позволяю себе вопрос:

– Скажите, это же оригинал? Я ничего не путаю?

– Вы совершенно правы. – Араб поворачивается к картине. – Что думаете?

– Думаю, что северное возрождение очень долго и очень незаслуженно оставалось в забытье. А между тем они столько всего придумали! – когда меня несет, я не всегда это замечаю.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, как же… Прием с зеркалом, объем, потрясающая перспектива с эффектом присутствия. Помните, как у ван Эйка? А Брейгель? Зашифрованные знаки… – возбужденно рассказываю я, то и дело взмахивая руками.

– Как хорошо, что сюрреализм актуализировал Босха, правда? – оборачиваюсь и… натыкаюсь на изумленный взгляд мужа, стоящего рядом с арабом. Аллах, я что-то не то наговорила? Неуверенно улыбнувшись, семеню, чтобы встать рядом с Назаром.

– Извините, я, кажется, много болтаю.

– Вам не за что извиняться. Что может быть приятнее беседы с умной и красивой женщиной? Назар, ваша жена – настоящее сокровище. Вам очень повезло, друг мой.