Я выбрасываю перед собой руку, давая понять, что это совершенно лишнее.

– Тебя с любовницей. В твоем кабинете, – мой голос все-таки срывается. Ну вот, а я же несколько часов репетировала, как это ему скажу! Обещала себе, что он ни за что не узнает, какую боль я испытываю. А на деле… Аллах! Это что, слезы?! Не хочу. Слезы все искажают. Вон, как вытягивается его лицо. Будто я какую-то несусветную чушь сказала.

– Лялька… Ты че? Ты че такое говоришь, а? Да перебрал я, вот и вырубило. Ни хрена не помню.

– Что ж. Значит, ты в гораздо более выигрышном положении, – прохожусь ногтями по предплечьям. Мне так плохо, мне так невыносимо плохо, что я бы сердце из груди вырвала. Лишь бы оно не болело. Только бы не болело. Но сердце вырвать я не могу и потому вспарываю кожу на руках. Когда я успела так в нем потеряться?

– Понятней не стало, Лал! Ты можешь перестать говорить загадками?

И впрямь растерян. Ведет пятерней ото лба к макушке – жест, выдающий крайнюю степень замешательства. Только сейчас понимаю, что, оказывается, успела изучить каждый его жест. Какая насмешка! К чему теперь мне эта азбука тела?

Делаю глубокий вдох, чтобы голос звучал как можно тверже. Не помогает.

– Ты не можешь вспомнить, а я не могу забыть.

– Что не можешь?

– Тебя с ней. Отойди, пожалуйста. Мне нужно собраться.

– Ты какой-то бред несешь.

И пофиг, что я не хочу! Подходит, руками сграбастывает и к груди своей прижимает. Меня затапливает теплом и до дрожи знакомым ароматом его тела. И, может, впервые за эти сутки с хвостиком я делаю глубокий вдох. Легкие печет. Горло саднит… Наверное, я все-таки простыла, когда бродила по улицам. Вцепляюсь пальцами в воротник его толстовки. Трясет меня – ужас. Мысли путаются. И если честно, я уже вообще не понимаю, почему сопротивляюсь. Что мне стоит ему поверить? Если правда – такая отрава лютая…"

"– В отличие от некоторых, я была трезва, Назар. И видела тебя с ней своими глазами.

– Это не может быть правдой!

– Может. Ты же ничего не помнишь, – пожимаю плечами и начинаю отдирать от себя его пальцы. По одному. А он опять и опять меня хватает. Оттесняет к стене. Все еще растерянный. И решительный очень. Может, это был всего один раз? Ошибка? Так ведь бывает? Но даже если в это поверить, какого черта?! Что это меняет?!

– Ты мне изменил! – визжу как ненормальная, кидаясь на него с кулаками. – Я своими глазами видела! А ты из меня решил дуру сделать?! Я не дура! Я не дура! Понял?! Вы голые на диване лежали!

Это не истерика даже. Это что-то сродни агонии. Я как в шредере. В лоскуты… В лоскуты!

– Я разберусь, что это было! Клянусь. Я разберусь. Не мог я ни с кем. Клянусь тебе, что не мог. Я ж тобой живу, лялька. Ты как будто не знаешь? – сбивчиво шепчет Назар, спеленывая меня руками, как рукавами смирительной рубашки.