Брожу из угла в угол, но стоит замку провернуться в двери, выбегаю ему навстречу.

– Ну что? Ты… поговорил с ним?

– Угу.

– И?

– Антон согласен.

ГЛАВА 26

ГЛАВА 26

Если сгорим,

Давай гореть красиво

«Если сгорим» – NЮ

Назар

– Волнуешься?

Как будто не видно! Глаза как у наркоманки, руки нервно шарят по узкой юбке платья.

– Думаю, дома я бы чувствовала себя лучше.

– Нет. Дом – это дом. Там нет места посторонним.

– Конечно. Ты прав. – Лала отводит глаза. – А я, как всегда, не подумала.

– Пустяки. Тем более что мы уже приехали.

Лала вздрагивает, оборачивается ко мне. Глушу двигатель. Осторожно касаюсь ее свободно струящихся по плечам волос, не желая испортить укладку. Лялька к делу подошла со всей ответственностью. Бельишко новое купила. Кудри навертела, накрасилась. Пусть будет. Не пропадать же добру. Старания жены я отношу на счет извечного женского тщеславия, а не на счет Дубины. Хотя чего уж греха таить, ему она, конечно, тоже хотела понравиться.

– Готова?

Быстро-быстро кивает. Обводит языком губы. Совсем скоро ее губ коснутся чужие. Да если бы только они…

– А ты? Ты готов?

Аха. Ну конечно. Я же это затеял. Взвесил. Прикинул. Все хорошенечко просчитал. В первую очередь свои силенки, конечно. И пришел к выводу, что сдюжу. Так действительно будет лучше. Хуже – если за спиной. За спиной я не прощу и один черт ее потеряю. А так… Находясь рядом, разделяя ее эмоции, может, даже поймаю кайф.

Действую, блядь, на опережение.

Отрывисто киваю. Толкаю дверь и выхожу на усыпанную снегом парковку. Забираю валяющуюся на заднем сиденье бутылку вина и только потом помогаю выбраться Лале. Молча проходим в парадную. Консьерж уже предупрежден о нашем визите. Дубина отчитался. Все пройдет на его территории, потому что никакой отель не может гарантировать нам абсолютной конфиденциальности. А вот холостяцкая берлога Дубины – вполне.

– Лифты там, – задерживаюсь пальцами на лялькиной пояснице. Проходим в кабину. Прижимаю жену к себе и, зарывшись носом в ее волосы, начинаю слегка поглаживать. Веду вдоль спины пальцами, задеваю бедра, поднимаюсь вверх по рукам. В лифте, конечно, установлена камера, поэтому мои касания абсолютно невинны.

Наверное, я просто хочу запомнить ее такой. Только моей девочкой. Моей лялькой.

Лала не шевелится. Будто понимая, как для меня важны эти секунды, она, притихнув, сопит мне в ухо, и лишь ее тяжелое дыхание выдает, как она на самом деле волнуется.

– Ты же помнишь, да? Все можно остановить в любой момент.

– Помню. А Антон…

– Что?

– Он не обидится, если я в последний момент струшу?

– Ты должна думать лишь о себе, Лала. Почувствуешь, что это для тебя слишком – останавливай все, не раздумывая.

– А ты уверен, что это не слишком для тебя? – доносится ее глухой голос.

– Абсолютно. Иначе нас бы здесь не было.