Гарри хотел показать мне мир, самые красивые места, и это действительно было незабываемо. Но каждый раз, когда я оказывалась в красивом месте – в таком, где затаиваешь дыхание от эмоций, я хотела разделить этот момент с Кэмероном, хотела, чтобы мы побывали там вместе.

Я благодарна Гарри за все, что он делает для меня, и, понимая, что он делает слишком много для «просто друга», жалела его за то, что не могу ответить взаимностью. К тому же, все это время Гарри не был похож сам на себя: не отвечал на мои колкие шутки, не язвил и вообще относился ко мне так, будто я хрустальная.

Он вел себя странно – не просто мило, а даже как-то пугающе приторно.

Два месяца путешествий, городские пейзажи, пляжи, заснеженные вершины гор. А затем мы оказались в Лос-Анджелесе. Гарри должен был уехать на учебу, а я тем временем потратила большую часть своих сбережений на то, чтобы снять маленькую квартирку размером со спичечный коробок в Даунтауне, так как на жилье близко к центру города мне бы в жизни не хватило. Гарри предложил мне жить с ним в Беверли-Хиллз, но это было бы уже слишком.

Мне нравилась жизнь у подножия Голливуда: вроде рядом со звездами, но в то же время ты помнишь, где твое место – особенно, когда из крана течет едва теплая ржавая вода.

Работой я обзавелась очень быстро, устроившись официанткой в бар недалеко от дома. Кажется, я ничего не умею в этой жизни кроме того, как принимать заказы и разносить тарелки.

Я брала как можно больше смен: ночные, дневные – неважно. Мне нужно было работать так много, чтобы по приходу домой я падала на кровать, не в силах думать ни о чем, а главное – о Кэмероне.

Сентябрь уступил место октябрю, а Гарри так и не уехал на учебу, разве что улетал иногда домой на пару дней.

Меня раздражало то, что он так наплевательски относится к учебе, из-за чего у нас было множество скандалов.

«Успокойся, Уолш, мне и без образования светит место в папиной компании», – говорил он без конца.

На День благодарения мне дали выходной, но улетать домой не было смысла, поэтому я проводила праздник за просмотром повтора прошлогоднего парада в Нью-Йорке в компании с банкой арахисового масла.

– Ты же в Лос-Анджелесе! – Джин возмущенно смотрит на меня с экрана телефона. – Иди веселиться, Эндс, хватить сидеть дома! И я до сих пор не могу поверить, что ты живешь там уже третий месяц, но так и не встретила ни одну знаменитость.

– На прошлой неделе я видела парня из рекламы мексиканского ресторана, он стоял от меня на расстоянии вытянутой руки.

– Это мог быть любой мексиканец, Эндс.

– Может быть, но на нем было сомбреро.

– Поднимайся и иди навстречу незабываемому Дню благодарения.

– Ты не поверишь, но это он и есть, – облизнув ложку, бросаю ее в полупустую банку с маслом. – Только диван и никаких подносов.