— И как же ты зовешься среди своих?

— Среди своих я зовусь на здешний лад — Вэлн, и здешние рыбаки это имя знают. Но ты не здешний, для тебя я, пожалуй, по-вашему просто черт. Водяной черт.

Чего-то этакого я и ожидал. Но все равно сделалось крепко не по себе. Возник даже соблазн махнуть рукой, чтобы Бахтин понял это как сигнал и велел стрелять по черту из фальконета. Кто его разберет — коли он сделан из некоей плоти, может, свинцовое ядро его и сгубит?

Две мудрые мысли были в голове моей ответом на сию неразумную. Первая — как можно отправить черта на тот свет, коли он уже на том свете, а сюда вылезает для чертячьих своих проказ? Вторая — никак нельзя показаться перед моряками трусом и неженкой!

— Счастлив знакомством нашим, господин черт, — отвечал я.

Подводный житель молодецки расправил соминые свои усы жестом, который был бы впору самому отчаянному из гусар.

— Так ты и впрямь собрался у меня сажень воды покупать? — спросил черт, которого местные жители звали Вэлном.

— Отчего бы нет? Соседство с тобой, любезный черт, было бы порукой, что дурные люди в протоку не сунутся. А нет ничего приятнее для отставного военного, чем сидеть тихонько на бережку и ловить на уду рыбку.

— И сколько же ты мне дашь за сажень прибрежной воды, любезный корнет?

Мой черт прямо на глазах набирался галантного обхождения!

— Сажень воды много стоить не может, любезный черт. Смешно было бы, коли бы мы с тобой, двое приятелей, завели спор из-за такой мелочи!"

"— Неужто ты хочешь, чтобы я подарил тебе эту сажень воды? — чешуйчатый собеседник мой как-то нехорошо прищурился.

Я знал о породе этой не так уж много. Нянюшка в детстве грозилась, что за разбитое окно меня черти в аду посадят на сковородку. Я пробрался на кухню, получил несколько брызг кипящего масла с раскаленной сковородки, и это вселило в меня несокрушимую веру в пекло. Но, с другой стороны, я верил, что Господь в силах управиться с любым чертом, хоть наземным, хоть подводным, и Он меня в обиду не даст. Ведь я затеял опасную торговлю не из баловства — шла война, я добровольно вернулся в строй, и все мои действия были теперь направлены к скорейшей победе над врагом.

В сущности, все мои знания заключались в поговорках. «Вольно черту в своем болоте орать», — не раз говаривал я сам, имея в виду какого-нибудь норовистого пехотного полковника. «Пошел черт по бочкам» — сами знаете сие состояние души, которой сколько ни нальешь — все мало. Перебрал я в памяти еще несколько присловьев, а остановился на таком: «Смелым Бог владеет, пьяным черт качает».