Я останусь тут, покуда тетушку Анну не отправят в монастырь и все будет кончено.

— Как она себя чувствует?

— Хорошо. Все время в молитве, готовится к затворнической жизни. Она знает — ей уже не быть королевой. Не сомневается — больше ей не увидеть принцессу Елизавету, ее дочери не стать королевой. Суд кончился, теперь стало полегче. Там ее никто не слушал, только смотрели на нее — вот так ужасно. Сейчас она поспокойнее.

— А Георга ты не видела? — Я старалась не показать виду, но голос мой дрожит от горя.

Дочь взглянула на меня с жалостью. Темные болейновские глаза.

— Это тюрьма, матушка, я не могу расхаживать с визитами.

Я покачала головой — конечно, глупый вопрос.

— Когда я тут останавливалась раньше, Тауэр был просто одним из королевских замков. Каждый мог ходить, куда хотел. Ясно, теперь все иначе.

— Женится король на Джейн Сеймур? Она хочет знать.

— Скажи ей, похоже, что непременно. Он бывает у них дома каждый вечер. Все как в былые дни, когда он Анну обхаживал.

Екатерина кивнула — пора идти, часовой уже беспокоится.

— Передай Анне… — У меня не было сил продолжать. Слишком много хочется сказать в одной фразе. Столько лет соперничества, вынужденного единства, всегда и во всем. Они спаяли нашу любовь, заставляли нас поддерживать друг друга. Как выразить все это в одном слове, как сказать, что я ее все равно люблю и счастлива быть ее сестрой, даже если знаю, она сама обрекла себя на это, да и Георга потащила за собой? Я никогда не прощу ее за участь брата, но вместе с тем как же хорошо я ее понимаю!

— Что ей передать? — нетерпеливо переспрашивает Екатерина.

— Передай ей, что я о ней думаю. Все время. Каждый день. Как всегда."

"На следующий день брат был обезглавлен, а вместе с ним и его любовник, Франциск Уэстон, и другие — Генрих Норрис, Уильям Брертон и Марк Смитон. Прямо здесь, на зеленой лужайке Тауэра, на глазах у Анны. Она смотрела, как умирают друзья, а за ними и брат. Я гуляла у реки с малышкой на руках, старалась не думать о том, что происходит. Дул легкий ветерок, над головой печально кричали чайки. В прибое болтались вынесенные на берег обрывки канатов, деревяшки, раковины и водоросли. Серая вода, запах соли в воздухе, я медленно иду, качаю малютку, пытаюсь понять, что же случилось с нами, Болейнами. Вчера мы правили целой страной, а сегодня мы — осужденные преступники.

Для казни Анны вызвали палача из Франции. Король планирует помилование в последнюю минуту, хочет, чтобы представление удалось на славу. В Тауэре, рядом с башней Бошан, опять сколачивают эшафот.

— И король ее помилует?

— Так твой отец говорит, — кивает Уильям.

— Ему нужен настоящий маскарад. — Я же знаю Генриха. — Прикажет помиловать в самую последнюю минуту, все будут так рады, что забудут о смерти этих пятерых.