Сняв ножные латы и наплечники, король на ходу натягивает плащ и спешит туда, где пугающе неподвижно лежит его друг. Королева Мария на коленях, поддерживает голову мужа, пока оруженосец стаскивает с него доспехи. Поднимает глаза на приближающегося брата, улыбается:

— Ничего страшного. Он уже обругал Питера — тот прищемил ему кожу пряжкой.

— Хвала Господу! — отвечает король со смехом.

Двое с носилками уже спешат к ним. Суффолк садится и решительно заявляет:

— Я в состоянии ходить! Будь я проклят, если меня унесут с поля битвы, пока я еще не умер!

— Вот и хорошо.

 — Генрих поставил зятя на ноги, подбежал еще кто-то, и они повели спотыкающегося Суффолка прочь, поддерживая его с обеих сторон.

— Оставайся, — бросил король сестре через плечо. — Устроим его поудобнее и поищем какую-нибудь повозку.

Услышав приказание, королева Мария остановилась. Тут подбежал королевский паж с шарфом в руках.

— Не сейчас, — резко произнесла королева Мария. Парень замер в нерешительности.

— Но это он выронил, ваше величество. Когда снимал нагрудник.

Она протянула руку, и паж отдал шарф. Она, с отсутствующим видом комкая шарф в кулаке, смотрела вслед мужу — король вел его в дом, где сэр Джон Лавик уже торопился открыть двери, позвать слуг, и направилась обратно к шатру.

Я бросилась было к королеве Марии, но замерла, не зная, что мне делать.

— Как он? — спросила королева Екатерина. Королева Мария нашла в себе силы улыбнуться:

— Неплохо. Голова ясная, кости целы, нагрудник едва погнут.

— Что это у вас?

Королева Мария опустила глаза на измятую ткань:

— Ах это! Король выронил, а паж поднял и отдал мне. Она раскрыла ладонь, не видя и не слыша ничего, по-прежнему занятая только мужем.

"

"— Пойду к нему, — решила она. — Анна, вы и все остальные можете после обеда остаться с королевой.

Екатерина одобрительно кивнула, и королева Мария поспешила к дому. Проводив ее глазами, королева, как всегда неторопливо, развернула шелк. Тонкая ткань легко скользила между пальцами. И возле бахромы — вышитая ярко-зеленым шелком монограмма: МБ.

— Видимо, это ваше? — Ее слабый голос был полон презрения. Она держала шарф двумя пальцами, на расстоянии вытянутой руки, словно дохлую мышь, найденную на дне буфета.

— Давай, — шепнула Анна и подтолкнула меня в спину. — Возьми.

Я сделала шаг вперед. Королева выронила шарф, но я успела подхватить. Жалкий клочок ткани выглядел хуже половой тряпки.

— Спасибо, — смиренно произнесла я.

За обедом Генрих едва взглянул на меня. Несчастный случай поверг короля в меланхолию — придворные уже научились ее опасаться, — столь свойственную еще его отцу.

Королева не могла быть милее и приятней, но ни беседа, ни очаровательные улыбки, ни музыка не могли развеселить короля.