Это я самая, я, твоя родная жена, тридцати трех лет от роду и шестнадцати лет как твоя собственность, с твоего же уму непостижимого разрешения дала себя трахать всю ночь впервые в жизни какому-то совершенно чужому козлу, во все отверстия по очереди, и горела при этом от страсти, изнемогала от удовольствия, зверела и превращалась в скотину… Как можно такому поверить в нормальном виде?

- Не говори так. Козлу я бы не разрешил. Вы же влюбились…

- Ты бы посмотрел на него утром. Когда я сказала ему правду. Что я у мужа попросилась и муж мне разрешил. А сам ушел ночевать к маме.

Как он вскочил. Как испугался, что ты вдруг придешь и застанешь его со мной. И сделаешь из него кусок мяса, - она вовсю захохотала, - он так и пробормотал, - ""кусок мяса из меня сделает"", - он, оказывается, видел тебя, наверное ходил за мною украдкой. Козел он. Хоть и сладкий очень. Все они наверное козлы…

Воскресенье они тоже проспали, но проснулись не очень поздно и она позвонила, наконец, маме, сказала, что все в порядке, а потом вдруг спросила Виктора, правда ли, что он отремонтировал замок на секретере, и он почему-то смутился, и она вдруг насторожилась, спросила, что он видел внутри, и он соврал, что бумаги и все, больше ничего, и она стала еще боле подозрительна, и вдруг прямо спросила:

- Ты что, был с мамой?

И он на самом деле провалился сквозь землю и оттуда промямлил:

- Да.

А она испуганно сказала:

- О Господи…

Именно так, как написано, без запятой. Закрыла лицо руками, чтобы он не видел, что у нее стало на лице, и ушла в ванную. А потом вернулась к нему заплаканная, села рядом и тихо сказала:

- Ты врешь. Врешь все… Ну зачем ты мне врешь? Она же не может.

Она не может с мужчинами…

- Откуда ты знаешь?

- Знаю. Сказал один, который к ней приходил. А потом докторица эта, к которой я проверяться хожу, проговорилась…

- Зачем ты мне это говоришь?

- Вагинизм у нее. Болезнь такая, невозможно во влагалище член ввести…

- А ты-то как на свет появилась? - вдруг расхохотался он. - Через попку?

- Попку?"

"Она смотрела на него широко открытыми, то ли от изумления, то ли от какого-то озарения глазами, без тени злости или обиды:

- Ты ее… в попку??

И уставилась в его зрачки, пытаясь выудить из них сермяжную правду.

А потом вдруг перешла на шепот:

- И у тебя… у вас… получилось?

- Не трогал я ее попку, отстань от меня, и так тошно на душе…

И встал, собираясь смыться в туалет.

- Нет, подожди, подожди! - схватила его за руку и снова повернула к себе. Губы ее дрожали…

- Не отводи глаза, прошу тебя…

И снова так тихо, что он еле расслышал:

- Получилось? Правда?

- Правда…

- В пис… туда?

- Да.

Как она стояла, так и навалилась на него всем телом, свалив его, внезапно потерявшего равновесие, на пол.