Вот только эта странно трепещущая пелена между их пространствами, образованная невероятно сложным переплетением бесконечного числа волнующихся поверхностей - ее он раньше никогда такою не видел… Но узнал сразу, узнал, потому что откуда-то знал ее смысл и назначение - это была пленка, защищающая дочь от притязаний отца… И он знал, что не должен касаться ее руками… но она уже была измята и надорвана, поэтому легко поддалась его движению, трусливому и очень осторожному, медленному и нерешительному… а потом стала вдруг сплетаться надорванными краями с поверхностями его личных зрительных, слуховых, тактильных, и всех остальных и прочих ощущений и чувств…

Никогда не касайтесь так своей дочери…

Ему послышалась легко узнаваемая, но совсем незнакомая мелодия. Мелодия поверхностей и пространств - именно так он всегда воспринимал органную музыку.

Органную… словно и в самом деле это была музыка, исходящая из ее внутренних поверхностей и пространств - сердца, легких, селезенки, печени, надпочечников, почек, яичников, матки, влагалища…

Нет. Не так. Вовсе не так. Она лишь пронизывала их, но исходила откуда-то 'uзглуби. Изглуби. Из самого глубокого и далекого далека…

>Щиплет, папочка, щиплет… еще, еще так делай…

Какое красивое слово…"

"Сквозь мягкую органную мелодию он чувствовал эти ее ощущения под своими ладонями. Понимал, что вызывал их он, но происходили они из ее собственного пространства. Попытался вдруг представить себе, откуда они идут, откуда на самом деле происходят.

И это ему сразу и легко удалось…

Он никогда ничего подобного не осознавал.

Никогда не представлял себе этого именно так.

И застыл под завораживающим очарованием понятого и почти воочию увиденного…

Об этом невозможно говорить словами. Об этом вообще нельзя никому говорить - ни словами, ни как-либо иначе.

Никогда не касайтесь так своей дочери…

>Ну что же ты, папа, я же жду, я же изнемогла уже вся, у меня же все дрожит - оттуда, снизу, папочка…

И он опустил руку вниз и вошел в нее ею так, как входит в Иринку. И она пропустила его пальцы точно так, а он точно так коснулся ими той самой, таинственной точки***.< И точно так же туда пошла теплая струя воды. И точно так же она тут же вытолкнула ее назад - уже почти горячей. И пустила в себя снова. И снова вытолкнула между его пальцев.

>Она… она… сама живая… - слышал он ее захлебывающийся от восторга шепот и даже не пытался понять, что или кого она имеет в виду.