Рука соскользнула по столу и Оксанка начала падать. Удариться, Разобьется, будет больно. А я далеко. Помочь, подхватить, удержать… Вспышка розового накрыла, окутала и впиталась в нас. Я все-таки подхватил ее, не позволил упасть. Ноги кололо от прилива крови. Онемение только начало проходить. У меня?!"

"Мир раздвоился, отразился в самом себе. Я смотрел сам на себя. Был в двух местах одновременно. Был Валик и Оксанка. Я чувствовал ее тело, ноги, руки, грудь, лоно… инстинктивное желание залепить пощечину.

Щеку ожгло от удара, голов дернулась, в глазах яркие круги. Больно все-таки. И непонятно, кто, как и за что.

— Ой, — вскрикнула Оксанка, хватаясь за щеку.

— Ой, — медленно повторил я, растирая пострадавшее место.

— Это я? — наивно поинтересовалась она.

Или я? Хороший вопрос. Вообще-то, у меня нет привычки раздавать пощечины, когда лезут в трусики. Значит, это была реакция Оксанки.

— Ты, — делаю окончательный вывод. Вид нас обоих, растирающих место пощечины, вызвал улыбку. Чья бы реакция не была, а пострадали вдвоем. Причем получили одинаково. Самое интересное было в том, что между нами расстояние метра четыре и дотянуться было невозможно.

— И зачем оно мне надо?

— Меньше ручками махать надо.

— А кто махал? Чувствую, лезут в трусы ну и…

— Ну и… — не даю погаснуть ее признанию.

— Ну и отвесила.

Вот теперь Оксанка поняла. Покраснела, глаза прячет, ручки свои шаловливые мнет перед собой.

— Забудь, — надо же помочь ей. — Это было наше общее желание.

— Думаешь? — сразу же встрепенулась она.

— Да. Ты же не забыла, что я тоже бываю девочкой?

— Ну да, — Оксанка успокоилась. — Но как?

— Желание было общим, — припоминал я наши ощущения. — Но пощечину закатила ты.

— Я? Я же не Вальриса.

А если? Быть такого не может? Но, а все-таки? Ведь уже говорили «Вальриса — не ты один». Может и другие могут? Олег, Наставница. Они получают непосредственно умения. А Оксанка? Берет у Вальрисы?

— Ничего не получается, — разочаровано произнесла Оксанка.

— Что не получается? Еще раз дать пощечину?

— Типа того, — даже не смутилась моя девочка.

— Нам надо соединиться, — подсказал я.

— Это как?

— Сознанием. Я помчался к тебе на помощь и вошел в контакт. И в первый раз, было нечто подобное. Словно я стал тобой.

Воспоминания помогали осмыслить происходящее. Опыт дает возможность анализировать. Я говорил о том, что чувствовал, и пытался выстроить логическую причинно-следственную связь.

Оно окатило меня вновь, заставило раздвоится, отразило видимое мною как в зеркале. Оксанка и я. Я и Оксанка. Снова вместе, снова едины. Что? Зачем? Почему? Не важно. Попробовать? Еще раз пощечину. Хватит. И так больно. Чтобы такого сделать плохого? Или хорошего. Там еще конфеты оставались. Сладкого хочется.