– Ваше превосходительство, так из рук футляр с винтовкой выпускать не хочется и на секунду, – улыбаясь, ответил я.

– Вижу, что подарок пришелся по нраву, и за это надо выпить, – произнёс Николай и под одобрительный гул в зале выпил свой фужер.

Гости, да и я дружно повторили за цесаревичем этот процесс. Лакей положил футляр с винтовкой на стол для подарков, который стоял сбоку от нашего стола. За цесаревичем слово взял барон Корф, который рассказал, при каких событиях он познакомился с именинником, что рад моему быстрому росту в чинах, а в качестве подарка хочет вручить шашку.

– Тимофей, – обратился ко мне генерал-губернатор, держа в руках шашку, которую ему принёс в зал лакей. – Эту шашку, как трофей, мне подарили солдаты двадцатого Стрелкового батальона, с которыми я в пятьдесят девятом году охотниками штурмовал андийский редут аула Ведень, который был штаб-квартирой Шамиля. Меня тогда в ногу ранило. А потом получил за этот бой Георгия четвёртой степени.

Корф выдвинул шашку из ножен, давая полюбоваться мне сложной харалужной дамаскировкой лезвия.

– Больше тридцати четырёх лет этот клинок был со мной, а теперь, Тимофей, передаю его тебе.

Не дал мне Бог сына, а такой клинок не должен ржаветь в ножнах. Надеюсь, что у него в скором времени появится золотой эфес с надписью «За храбрость» и Георгиевский темляк, – с этими словами Андрей Николаевич протянул мне шашку.

У меня запершило в горле. Судя по тому, что успел увидеть, эта шашка ни в чём не уступала дедовской и являлась настоящим сокровищем. А уж слова, которые произнёс барон, для меня стали настоящим шоком. До сегодняшнего дня при встречах какой-либо повышенной расположенности и доброжелательности в отношении меня генерал-губернатор не показывал.

Я принял шашку, наполовину вынул клинок из ножен, поцеловал лезвие. Задвигая его обратно, произнёс:

– Ваше высокопревосходительство, я приложу все усилия, чтобы у этого клинка как можно быстрее появился золотой эфес и Георгиевский темляк. А пока её украсит Анненский."

"Генерал-губернатор порывисто обнял меня и троекратно расцеловал. Хотя болезнь постепенно подтачивала здоровье этого большого габаритами человек, но объятия его были ещё крепки.

Подошедшая супруга барона Софья Андреевна поцеловала меня в щёку и быстро прошептала на ухо:

– Тимофей Васильевич, вы заходите к нам домой почаще. Андрей Николаевич очень вас ценит. Ему и мне ваши визиты будут приятны.

Всё это происходило под аплодисменты гостей. А цесаревич хотел заставить меня выпить рюмку водки с лезвия подаренной шашки. Слава богу, барон Корф поднял свой фужер и громко скомандовал:

– За именинника! До дна!

Все подчинились, включая Николая.