Путешествие за границу лишь усилило нервное напряжение, в котором постоянно жили все эти люди. Контраст между их существованием и жизнью других стал для них очевиден. А в случае с Реймондом Бойнтоном...

– Да?

– Возник дополнительный фактор – сильное увлечение Сарой Кинг.

– И этот фактор мог дать ему дополнительный мотив и стимул?

– Да.

Полковник кашлянул.

– Позвольте вас прервать. Фраза, которую вы подслушали, – «Ты ведь понимаешь, не так ли, что ее придется убить?» – наверняка была к кому-то обращена.

– Логичный довод, – одобрил Пуаро. – Я об этом не забыл. С кем же разговаривал Реймонд Бойнтон? Несомненно, с кем-то из членов своей семьи. Но с кем именно? Можете описать нам, доктор, душевное состояние других представителей семейства?

– По-моему, Кэрол Бойнтон была в таком же состоянии, как и Реймонд, – быстро ответил Жерар. – Чувство протеста, сопровождаемое сильным нервным возбуждением, но не осложненным в ее случае сексуальным фактором. Леннокс Бойнтон уже миновал стадию протеста и пребывал в апатии. Думаю, ему было нелегко на чем-либо сосредоточиться. Как истинный интроверт, он не реагировал на окружающую обстановку, все больше уходя в себя.

– А его жена?

– Она была усталой и несчастной, но не проявляла признаков психической нестабильности. По-моему, она находилась на грани принятия решения.

– Какого решения?

– Оставить мужа или нет.

Жерар пересказал свой разговор с Джефферсоном Коупом.

Пуаро понимающе кивнул.

– А как насчет младшей девушки – ее зовут Джиневра, не так ли?

Лицо француза стало серьезным.

– Я бы сказал, что ее психика в угрожающем состоянии. Она уже начала проявлять симптомы шизофрении. Будучи не в силах выносить давление жизненных обстоятельств, Джиневра спасается в царстве фантазии. У нее прогрессирующая мания преследования – она утверждает, что в ее жилах течет королевская кровь, что ее окружают враги и так далее.

– Это опасно?

– Очень опасно. Зачастую это предвещает манию убийства. Больной убивает не потому, что хочет этого, а из самозащиты – чтобы не погибнуть самому. С его точки зрения, это вполне разумная мера.

– Значит, вы думаете, что Джиневра Бойнтон могла убить свою мать?

– Да. Но сомневаюсь, чтобы ей хватило знаний и смекалки сделать это таким образом. Коварство страдающих подобной манией, как правило, достаточно примитивно и очевидно. К тому же я почти уверен, что она избрала бы более эффектный способ.

– Но она могла это сделать? – настаивал Пуаро.

– Да, – признал Жерар.

– Как по-вашему, остальные члены семьи знают, кто убил миссис Бойнтон?

– Конечно, знают! – неожиданно вмешался полковник Карбери. – Если я когда-нибудь видел людей, которым есть что скрывать, так это они!

– Мы заставим их все нам рассказать, – успокоил его Пуаро.