Всем было хорошо. И ей было хорошо. Хотя все было и ничего не было. Они провели этот весенний день в парке. Ели пирожки, резвились на карусели и плавали на лодке. Серебряков мощно греб, сняв футболку, и его плечи постепенно краснели. Все больше и больше.

– Надень футболку. Ты обгорел! – испугалась она.

– Ничего. У меня шкура толстая.

– Завтра я все скажу Андрею.

– Я сам скажу. Это наше с ним дело.

– Как смешно получилось с гостями! Приглашения разослали.

– Смешно? Но ведь люди потратились. Ресторан, подарки.

– Ты меня любишь?

– Люблю. И ты хочешь замуж за меня? – уточнил Серебряков.

– Конечно! Разве нам плохо вместе?

Он упорно о чем-то думал. Казалось, у него на языке вертелся какой-то вопрос. Александр все не решался его задать. Лучше бы он это сделал!

Все когда-нибудь кончается. И плохое, и хорошее. Каким бы длинным ни был тот день, он тоже подошел к концу. К вечеру стало прохладно. Не лето на дворе. Лада почувствовала, что замерзла. Они забежали в павильончик, чтобы выпить кофе.

– Замерзла? – спросил Серебряков, доставая из спортивной сумки свитер. – На. Надень.

– А ты? Разве тебе не холодно? – спросила она, отхлебывая кофе из пластикового стаканчика.

– Настоящий джентльмен ни за что не признается даме, что замерз.

– А потом попадет в больницу с воспалением легких и будет принимать от нее передачи.

– Можно поселиться у джентльмена дома и стать ему родной матерью. Ухаживать за ним, поить куриным бульоном.

– Ты эгоист.

– Да. Я такой. У меня так много недостатков, что проще перечислить достоинства. А их всего два. Я умный и надежный.

Они вдруг замолчали. Лада подумала: «Я собираюсь выйти за него замуж. Это на всю жизнь. Но будем ли мы счастливы?» Серебряков, видимо, подумал о том же.

Он бросил в урну смятый бумажный стаканчик и поднялся со словами:

– Пора. А то я действительно замерзну. До общаги еще доехать надо.

Электричка, в которой они ехали, была полна веселых, шумных людей, возвращавшихся с прогулки. Лада дремала, положив голову ему на плечо. Когда кричали слишком сильно, вздрагивала и поднимала голову. «Спи, спи…» – говорил Саша и вновь подставлял плечо. Сквозь дрему она подумала: «Ему, наверное, очень больно. Плечо обгорело…» Когда они сошли с электрички, стемнело.

Пропустив вперед орущих студентов, пошли медленно. Очень медленно. И по дороге в общежитие наконец поцеловались. В первый раз. Тогда она еще не знала, что в последний.

Он целовал ее жадно и, казалось, с трудом себя сдерживал. Тогда Лада еще ничего не понимала. Обнявшись, они шли по тропинке.

– Зайдешь? – спросила она у дверей корпуса, в котором жила.

Александр глянул на нее так, что сердце захолонуло. В его взгляде мелькнуло сожаление.

– Завтра. Мне кажется, что меня уже ждут. Надо решить проблему.