Подслеповатая старушка приняла его за Лялю в махровом халате. Роста Алексей невысокого, так что… Попытался отцепить от рукава скрюченные пальцы. И как она догадалась? Он все делал натурально, и стонал натурально. Эх, горе-сыщик! Надо поработать над техникой. А то в самый ответственный момент и проколоться можно."

"– Я тебе внучка сосватаю, – бормотала старушка, – которому комнатку завещала. Будете жить-поживать да добра на…

Хлопнула дверь ванной комнаты.

– Чего тебе надо? – метнулась к ним Ляля. – Старая карга!

– О Господи! – охнула старушка. – А я-то думала…

– Ничего, все в порядке, – пробормотал Алексей.

– Лялечка, я у тебя сольцы возьму, – пропела соседка.

– Мясо в духовке. Овощи в сковороде. А вино не трогай. Слышала?

– Ась?

Леонидов шмыгнул в ванную. Он чувствовал себя полным идиотом. Какая тут, к черту, любовь!

– Алкоголичка… – шипела Ляля.

– Ась?

Жаль, уже сказал маме, что ночевать не придет. И спать, как назло, еще не хочется. «Титаник», где ты? Пришлось вернуться в Лялину комнату. Та лежала на кровати, откинув одеяло, и смотрела на него призывно.

– Еще разок?

– Знаешь, я не в настроении.

– Тебе же всегда одного раза мало! Ты что, еще с кем-нибудь? – подозрительно спросила Ляля.

– Что ты, что ты!

– Какое дело ты сейчас расследуешь?

– Это служебная тайна. – Он опустился рядом и, почувствовав этот запах, невольно отодвинулся.

– От меня? Тайна?

– Послушай, я спать хочу.

– Так рано?

– У меня было ночное дежурство, – соврал он.

– А можно с тобой разговаривать?

– Попробуй.

– Я вот лежу, думаю, а где мы будем жить после свадьбы?

– Здесь, наверное, – сказал он только затем, чтобы хоть что-нибудь сказать.

– Здесь же эта противная бабка! И ее родственнички! Мы свихнемся рано или поздно.

– Тогда у меня.

– У тебя же мама!

– Ну и что?

– А может, поменяем вашу квартиру и эту комнату на две однокомнатные квартиры?

– Не получится.

– Ну надо придумать что-нибудь.

– Придумай.

– А может, твоя мама переедет сюда, а мы с тобой в вашу двухкомнатную?

– А может, мы твоих сюда переселим, а сами поедем в вашу трехкомнатную? – огрызнулся Леонидов.

– Что ты несешь? Там отец, мать, сестра. Как они здесь будут?

– Ага, значит, моя мать может здесь жить с полоумной бабкой, а твои нет?

– Твоя же мать все равно одна…

– И поэтому должна отдать нам свою квартиру?

– Значит, ты ничего не хочешь для нас сделать?

– Не хочу.

– Значит, ты просто меня не любишь?

«Не люблю», – чуть было не ляпнул он. Еле удержался. И подумал, что надо с этим кончать, с гастрономической любовью. Как-нибудь.

– Не болтай чепухи и ложись спать. Я устал, как собака.

– Я не хочу спать.

– Я хочу.

Он демонстративно повернулся на бок и закрыл глаза. На душе кошки скребли. Значит, у нее все рассчитано. Они молчали.