– Хорошо, что теперь у него нет пистолета…»

Спас его Матвиенко, который выскочил со стороны лестницы, как черт из табакерки, и с криком «ха!» ударил Заневского по голове рукоятью табельного «ПМ». Тот потерял сознание.

– Спасибо, – хрипло сказал Алексей и, поднявшись, полез в карман за наручниками. Когда раздался щелчок, Заневский застонал и повернулся на бок.

– Здоровый, черт! – пожаловался Алексей.

– Леха, ты как?

– Если б не ты…

– Здорово ты его держал! Захват что надо!

– Это был захват? – вяло улыбнулся Леонидов.

Ноги у него дрожали. Во рту было солоно. То ли от слез, то ли от крови. Губу, что ли, прикусил? На ватных ногах Алексей подошел к двери и постучал. Потом глупым голосом сказал:

– Саша, это я.

– Кто? – испуганно спросили из-за двери.

– Алексей. Мы тут не одни.

– Леша? Ты?

– Я.

– А с кем?

– Здесь милиция. Он в наручниках, открой.

Пауза. Потом звук ключа, поворачивающегося в замке. И дверь приоткрылась. Леонидов увидел испуганные глаза. Синие. И дрожащие губы:

– Леша, Леша, как страшно!

– Тихо. Все уже кончилось.

Увидев жену, Заневский вновь застонал и отвернулся. Он все еще лежал на полу. Рана на голове кровоточила.

– Вставай, – жестко сказал Матвиенко. – Леха, надо его в прокуратуру. Как, гражданин, признаваться будем? Чистосердечно?"

"– Да пошли вы…

– Игорь, я сейчас. Пять секунд.

– Ничего. Мы пока тут побеседуем. С гражданином, – недобро улыбнулся Матвиенко.

Алексей вошел в квартиру.

– Сережа в маленькой комнате, – шепотом сказала Саша. – Пришлось наврать, что это чужой дядя, очень злой. Господи! Родной отец! Ну ничего святого!

– Ты нашла деньги?

– Да, в стиральной машинке. Она сломана, машинка, там всякий хлам лежит. Я стала искать старый Сережкин носок, чтобы распустить и рейтузы довязать, а там этот пакет…

– И в нем пятьдесят тысяч долларов.

– Кажется, меньше…

– Значит, потратился.

– На пакете кровь. Я сразу поняла, что это кровь. Мне стало страшно.

– Зачем же ты к Лене поехала?

– А куда? Я же не знала, что они…

– Любовники? Ну, ну, успокойся. Ты что, слышала, как она звонила твоему мужу? Ночью.

– Нет. Лена как-то странно себя повела, когда я рассказала ей про эти деньги. Я ничего не могла понять: как Вовка выследил Серебрякова, как он вообще узнал про эти доллары! А Лена разозлилась и отправила меня в маленькую комнату, чтобы Сережку уложила спать. Там снаружи такая щеколда, папа прибил. У нас сквозняки. Когда мы с сыном в комнату ушли, Лена вдруг взяла и щеколду эту задвинула. Я испугалась, стала в нее ломиться. В дверь. Схватилась в горячке за кресло, чтобы ударить. Оно тяжелое. А за креслом Вовкин халат. Со спинки, наверное, соскользнул, его и не хватились. Я сразу узнала этот халат, сама подарила на двадцать третье февраля, все ходила, выбирала.