Смех в багровых тонах, потому что у него перед глазами круги поплыли.

– Какие еще жетоны? Ты где?

– В…е. Сижу в «Утке», пьяная в сиську. Мой урод отвалился. Кинул меня, представляешь? Я за руль не могу, у меня все перед глазами плывет. – Лана стала нецензурно ругаться.

– Какая еще «Утка»?

Заплетающимся языком она стала рассказывать, какой это за-ме-ча-тельный кабак, «Утка», и все знают, кроме него, тупицы, а под конец жалобно сказала:

– Леша, забери меня.

– С ума сошла? Езжай к Норе!

– У нее Пашка. Я туда не хочу.

– Дура!

– Забери. Я тебе за это расскажу, кого видела вечером, когда Лильку убили. Я его видела! В пиццерии не сказала из вредности, а теперь скажу. Я до-о-брая. На такси Ленка ее посадила, как же! Знаем мы это такси! Ходит и ходит к ней, вроде по делу. Известно, какие там дела! Я в коридор выглянула, чтобы проверить, он или не он. Вместе с Лилькой из дома вышли.

– Ты про кого говоришь, Лана?

– Приедешь, скажу.

– Может, хватит? Ты, девочка, заигралась!

– Леша… – Она пьяно всхлипнула.

– Сиди там, я сейчас приеду.

– Да? Слушай, а этот чего здесь делает?

– Кто?!

– Ну Ленкин хахаль. Е-мое, ты чего?! – В трубке раздались гудки.

Он уже все понял. Опоздал. Но там полно народа! Не станет же он душить девушку на глазах у свидетелей! Если она не дурочка, вцепится в какого-нибудь мужика и с места не тронется.

Через минуту он уже вылетел на улицу и стал ловить такси. К его удивлению, мужик, сидящий за рулем, сразу понял, куда надо товарищу. «Утка» и в самом деле была на слуху. Алексей ругал себя последними словами. Тупица! Не надо было ее отпускать! Не надо…

В кабаке была такая кутерьма, что Леонидов поначалу растерялся. Там вовсю резвилась полуголая разнузданная, пьяная толпа. Уже давно перевалило за полночь, и веселье было в разгаре. «Пир во время чумы», – машинально подумал капитан. Чума, то есть кризис, поджидает свои жертвы за окном, здесь же спиртное льется рекой, ревет музыка, плавают клубы сигаретного дыма. Какая-то девица в колготках и без юбки схватила Алексея за руку, смеясь, потянула за собой. Еле отбился.

Наконец у стойки бара он увидел бритого наголо мужика с сотовым телефоном в руке. Златая цепь была на дубе том. «Дуб» с пьяным упорством орал в трубу, пытаясь перекричать музыку:

– Братан! Е-мое… Пацаны! Тебя в качель… Миха, это ты? А это я.

Алексей подошел и потянул бритого за рукав:

– Простите. Здесь была девушка в красном. Брюнетка. Не вы ей давали телефон?

– Что? – тупо спросил бритый, и посмотрел на трубку, откуда раздавались звуки, похожие на мычание.

– Красивая брюнетка, красный костюм, длинные ноги.

– Иди ты, мужик… Але, братан? Я щас!

– Я из милиции, – попытался вдолбить ему Леонидов.