– А я уж подумала, кого-то из учеников поставили на учет в детскую комнату милиции. Это всегда неприятно. Хотя мы проводим профилактические беседы с родителями, но…

«Результат я уже видел», – вздохнул Алексей, вспомнив вчерашний случай в метро.

– Через пять минут будет звонок, – сказала дама и назвала номер кабинета, в котором Александра Викторовна проводит урок литературы.

Пять минут он провел в пустом коридоре. Нахлынули воспоминания. Да, он был плохим учеником. Опаздывал, дерзил, заваливал общественную работу. Помнится, была такая. Подшефная старушка то и дело жаловалась на него классному руководителю. Единственный подвиг, который совершил Алексей во имя пожилой женщины, нуждающейся в помощи, – нашел того, кто украл у нее пять рублей. Это оказался одноклассник, заменивший его на боевом посту у постели больной старушки. Ах, как это было давно!

За пять минут он вновь пережил первую любовь, первую двойку, первое поражение на беговой дорожке…

Когда прозвенел звонок, его глаза были влажны от слез. Минута – и коридор наполнился дикими воплями. Он сделал шаг по направлению к двери кабинета, где вела урок литературы Александра Викторовна. Послышался звук, подобный тому, с которым со снежных гор сходит лавина, дверь распахнулась, и Алексей, застигнутый врасплох, почувствовал сильный удар в живот. Авангард пятого «Б», вырвавшегося наконец на волю, чуть не снес его с пути. Глаза моментально высохли. Плохой мальчик Леша Леонидов чуть не издал боевой клич.

– Куда прешь? – схватил он за ворот рыжего пацана, по виду отъявленного лентяя и двоечника. Тот спешил поскорее расстаться с Пушкиным. Уж никак не во имя Льва Толстого."

"– Дяденька, пропусти! – заверещал рыжий и ловко извернулся.

Леонидов тоже изловчился и мазнул ладонью по рыжим вихрам. Так твою разэдак! И замер. В трех шагах от него стояла Александра. Синие глаза ее смеялись. В голове у Алексея помутилось. Убежал рыжий, выскочили из класса троечники и хорошисты, две отличницы степенно вышли последними, а он все стоял, не в силах вымолвить и слова.

– Вы ко мне? – улыбнулась Александра. Разумеется, Викторовна.

Она была в строгом костюме синего цвета. Темно-синего, потому что по-настоящему синими были ее необыкновенные глаза.

«Я вас люблю. Любовь еще, быть может», – чуть не ляпнул он. Но вовремя спохватился. Какая любовь? Какое у него есть право вмешиваться в ее размеренную жизнь? У нее все хорошо. Иначе и быть не может.

– Да, я к вам. По делу, – поспешил добавить он.

– Что-нибудь случилось? – взволнованно спросила Александра.

– Нет-нет! То есть случилось, но… это так, пустяки. – И он в смущении опустил глаза. Потом заискивающе спросил: – У вас найдется минутка?

– Вообще-то я спешу. Мне надо сына из садика забрать. Но минут десять у меня есть.