Из-за волн накатывающего сумасшествия я забыл о самом важном аргументе. Наши ранги с Анширой стояли на несравнимых уровнях. Да и красноволосая сука в нынешний миг находилась весьма далеко от предсмертного состояния. Именно это и спасло одного недалёкого глупца.

Причём в эту же секунду время полностью вернуло себе права над реальностью.

— ГРЯЗНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ПЛЕБЕЙ! — переходя на ультразвук, завопила Верховная.

Яростный рёв демонессы создал в воздухе страшные ударные огненные волны, который пытались отшвырнуть меня как можно дальше, но на удивление у неё ничего не вышло. Сила пожирания словно корабельный канат не давала разорвать образовавшуюся связь, а затем красноволосая сука попыталась сделать единственное, что ей позволяла ситуация — нанести удар свободной рукой по назойливому клещу.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ ТЯНУТЬ СВОИ МЕРЗКИЕ РУКИ К МОЕЙ СИЛЕ, ЖАЛКИЙ ЧЕРВЬ⁈ ТЫ ЗА КОГО МЕНЯ ПРИНИМАЕШЬ?

Первичное состояние неистовства…

Облачение…

Лишь каким-то чудом, преодолевая волны нестерпимой боли удалось облачиться в защиту и окунуться в пучины неистовства, а затем по телу нанесли сокрушительный удар. Раскалившийся кулак Верховной напрочь пробил три слоя сгустившегося черного тумана в районе живота, далее пришла очередь нескольких рёбер, которые треснули словно деревянные прутики, а под конец раздался неприятный хруст грудной клетки, но физическую боль я абсолютно не ощутил, потому как ментальная пытка пожирала мой разум, словно изголодавшаяся саранча."

"Тем не менее Аншира добилась своего. Навык пожирания оказался разорван, а сам я со скоростью пушечного ядра отправился к земле. Атака демонессы впечатала человеческое тело в землю, будто стальной кол. К тому же своей тушей я задел несколько демонов и воителей, что встали на пути, их разбросало в стороны будто кегли, а затем я снова услышал хруст, но уже в районе хребта и спины.

— НАСЕКОМОЕ!!! ОТКУДА ТЫ ТОЛЬКО ВЗЯЛСЯ⁈ — надрывалась яростно та, хаотично хлопая крыльями и пытаясь исцелить рану, но все её потуги оказались тщетны, и та впала в еще большую ярость и сфокусировала свой взор на мне. — УБЬЮ!!! В ПОРОШОК СОТРУ!

Однако кто бы знал, как в данный миг я был благодарен красноволосой суке. Хриплый хохот самопроизвольно вырвался изо рта, а по подбородку и груди заструились обильные сгустки крови. Вероятнее всего, некоторым органам приходится сейчас не сладко, но я по-прежнему продолжался смеяться, то и дело пытаясь встать, вот только раздробленные кости не давали это сделать.

— Пощекочи… моего петушка… потаскуха… — захлёбываясь невольно кровью просипел я, расплываясь в бесшабашном оскале, а затем не найдя ничего умного показал ей оскорбительную фигуру из одного среднего пальца. — Видала?

И всё же я успел добиться своего.