Сергеич, остаешься со мной, будем наблюдать. Все равно других вариантов нет, будем выверять маршрут рывка до миллиметра. Нам упустить ничего нельзя. Вооружаемся «девятками», надеваем «лохматки».

Анатолий Еременко, командир отряда из Центра.

12 мая, суббота, утро.

Резо Габуния было почти семьдесят лет, из которых около тридцати он прожил внутри периметров, окружающих исправительно-трудовые учреждения и отделяющие их от нормального мира. Старый законник, настоящий, не скороспелый «апельсин», коронованный еще в конце семидесятых годов во Владимирском централе, почти не бывал в последние годы на воле.

Когда в Москве восходили и закатывались звезды его земляков, всевозможных Шакро, «Старших» и «Младших», Квежо, Бурко, и прочих, постепенно отстреливаемых местными и своими группировками, Мегрел правил в тюрьме. И сейчас он правил железной рукой областями, охватывающими Горький-16 в направлении к Нижнему Новгороду. В его распоряжении была почти тысяча человек, неплохо вооружившихся, разделенных на двадцать «бригад».

Кроме того, справа от него раскинулась небольшая территория так называемого «Джамаата», который возглавил некто Маирбек Цацаев, мотавший пожизненное за целый набор зверств во время Чеченской войны.

Вокруг него собралось около четырехсот зеков-мусульман из разных зон, тон среди которых задавали примерно полторы сотни чеченцев, повально бывших боевиков, за что срока и получивших. Подпираемые с юга группировкой красноярского авторитета Шкабары, насчитывающей чуть не две тысячи человек, мусульмане, среди которых преобладали все те же кавказцы, предпочли примкнуть к Мегрелу в качестве союзников, немало того усилив. Цацаев же принял на себя обязанности, которые проще всего описать как «Начальник оперативного управления Генерального Штаба», потому что и в первую, и вторую чеченские войны он проявил немалый талант в организации боевых действий, что признавали за ним и федералы.

И сейчас два командующих, Мегрел с Цацаевым, принимали в селе Рыбаково Анатолия Еременко, прибывшего требовать от них помощи. Колонна из десятка БПМ, шести «Водников» и добрых двух десятков грузовиков вошла в село рано утром, перебудив всех спящих ревом дизелей.

Разбудили они и Мегрела, к старости страдавшего бессонницей, и заснувшего лишь под утро, чем хорошего настроения ему не прибавили.

Он принял их в здании местной школы, второй этаж которой он отвел под апартаменты себе и присным, включая четырех наложниц, и которые сейчас активно перестраивали работяги из местных, а на первом этаже у него разместился штаб. Ну а в штабе был большой стол, за которым можно совещаться, или принять гостей, и который можно накрыть.