- Это мне не нравится. Раньше был не против, а теперь на хрен упало. Давай так, заявление я сейчас напишу, а Владимирскую до конца откатаю, с ней все нормально.

- Еще бы не было нормально. Это моя жена.

- Марго? – у меня аж челюсть отвисла. – Мог бы и сказать.

- А зачем?

- Ну… не знаю. А сам чего ее не учишь?

- Я что, самоубийца? – он рассмеялся. - Попробовал как-то, так она от меня чуть не ушла. Ладно, Антох, пиши заявление. Жаль, но что делать. Если адекватные клиенты будут, можно их к тебе отправлять частным порядком?

- Конечно. И чиниться приезжай.

Мы пожали друг другу руки, я написал заявление об увольнении и отдал его Ленке вместе с карточкой. Вот еще один плюс – больше ее никогда не видеть.

- Ну, может, и правильно, - пожал плечами отец.

Я ковырялся в двигателе, а он стоял рядом. О настоящей причине я ему говорить не стал. Сказал, что достали тупые девицы.

- В один прекрасный момент понимаешь, что мир не переделаешь, - я захлопнул капот и снял перчатки. – Выхлоп не адекватен приложенным усилиям.

- Понимание этого приходит с возрастом. Помогать стоит тем, кто об этом просит. Ты же ездил с мужиками после аварий, им это реально надо было. Если что, я тебе клиентуры подброшу побольше, чем в школе. И с налоговой делиться не обязательно, - он подмигнул. – Как Наташа?

- В порядке.

- Привет передавай.

Не успел отец на три шага отойти, зазвонил телефон. Легка на помине.

- Антон, ты где?

Достаточно было трех коротких слов, чтобы внутри тревожно заныло.

А у тебя-то что произошло, мыш мой драгоценный?

- В сервисе.

- Я заеду?

- Случилось что-то?

- Даже не знаю.

- Давай, жду.

Почему-то первое, что пришло в голову, - беременна. Как раз месяц с концерта в «Лисе». Таблетки ей по каким-то медицинским соображениям принимать было нельзя, так что приходилось грустно-резиново. И все же несколько раз позволили себе рисковое удовольствие. А за удовольствия – что? Приходится расплачиваться. Впрочем, меня бы такой расклад нисколько не огорчил. Хотя – как и сказал отцу – предпочел бы, чтобы это вышло не случайно.

Черт, наверно, так я даже Деда мороза в детстве не ждал. Ирка со своей нелепой любовью отошла куда-то в параллельную вселенную. Делать было нечего, перебрал весь инструмент, потом пошел помогать Генке, чем изрядно его удивил. Наконец красный Матиз вполз в ворота и с двадцатой попытки припарковался задом у ограды.

На этот раз мы были не в боксе, а прямо у всех на виду. Я обнял ее, поцеловал.

- Что случилось, мышик?

- Меня уволили, - вздохнула Наташа, уткнувшись носом мне в грудь.

Разочарование и облегчение в одном флаконе. Я не удержался и фыркнул.

- Чего ты ржешь? – обиделась она. – Я серьезно.

- Прости. Но меня тоже. Ну, точнее, я сам ушел.

- Формально я тоже сама. Но…

- Кофе будешь?

- Буду.