– Давай я кое-что проясню.

– Давай.

– Ты женщина с ребенком. Я это понимаю.

– Начало мне уже не нравится.

– Мне продолжать или, может, не стоит? – рубанул он жестко.

Вера кивнула, уговаривая себя не закипать.

Поздно.

Один камень, случайно соскользнувший с вершины, спровоцировал камнепад.

– Возвращаясь в Россию и озадачиваясь получением своей доли от завода Барисова, я знал, что мне придется с тобой общаться. Более того. Ты красивая и чертовски желанная для меня женщина, Вера. Скрывать не буду. В прошлый раз, когда ты яро хотела меня «отблагодарить», – последнее слово он едва ли не выплюнул, – я устоял.

Но потом подумал: а смысл? Я хочу тебя. Вижу, как ты смотришь на меня. Притяжение между нами осталось. Зачем себя лишать удовольствия? Вопрос о возможном браке также отрыт. Поэтому Катю никто из общения не исключает. Она – твоя дочь. Сближаться пока я с ней не планирую. Мне важна ты. Дальше посмотрим.

– А то, что она и твоя дочь, ничего? – Вера не смогла сдержать горечь, которая заполнила не только душу, она просочилась в кровь и отравила её. Бесповоротно.

Как ни странно, слез не было.

Даже намёка на них. Глаза остались абсолютно сухими.

Сколько мужчин за эти долбаные годы «без Тараса» пытались за ней ухаживать? Многие. Десятки! Вера принимала ухаживания единиц. Подпускала к себе и того меньше.

Но каждый знал, что у неё есть дочь! И спокойно к этому относились. Никто не ставил Катю ей в упрек. Ни разу! Ни словом. Ни жестом!

А этот?!

Вера смотрела на Тараса и четко осознавала: конец.

Песочный замок, на который она боялась дышать годами, который холила и лелеяла годами, не просто смыло. Пришел человек, ради которого она его строила, чтобы показать: вон он, смотри какой красивый.

Я его сделала собственноручно, я очень хотела, чтобы ты его не просто оценил, а чтобы он тебе понравился. Чтобы ты его полюбил так же сильно и трепетно, как и я. А человек посмотрел на него, отвел в сторону ногу и пнул. Нашел самое хлипкое место. Хватило одного удара, чтобы замок осыпался. Основательно. Под корень.

Вера не дышала бесконечно долгие секунды.

Потом ожила.

Да… В комнате за эти мгновения ничего не изменилось.

На её выпад Тарас отреагировал с тем же убийственно-раздражающим спокойствием.

– Возможно, тебе так хочется думать.

– Что?

Она его на самом деле не поняла.

Он намекал, что она сама не в курсе, кто папа Кати?

Серьезно?!

Тут впору уже было рассмеяться.

Только не было смешно.

Тарас поставил бокал и поднялся.

– Я знал, что рано или поздно ты поднимешь эту тему. Скажем так, я интересовался, кто отец Кати.

Вере казалось, что если сейчас она посмотрит на себя со стороны, то увидит девушку, чьи брови максимально взметнулись кверху в удивлении и застыли по линии середины лба.

Она молча наблюдала за действиями Тараса.