Уотерс достал рацию и потребовал, чтобы все вертолеты ВВС США приземлились.

Перепачканный кровью Фарух сел на землю, у валуна. Его щека зияла открытой раной, на которую еще придется наложить пятнадцать швов. Его дядя Орзу лежал рядом с ним и бил себя в грудь двумя руками — легкие повредило взрывной волной. Гил хотел было им улыбнуться, но не смог. Зато заулыбались они.

— Мой дядя благодарит тебя, — сказал Фарух.

На глазах Гила проступили слезы.

— За что? — прохрипел он.

— Он говорит, что об этом сражении будут веками вспоминать в Панджшере. Ты сделал из нашего рода легенду… и еще он гордится, что повстречался с таким воином, как ты. Для него ты навсегда останешься американским племянником.

Ноги Гила подкосились, но Уотерс поймал его и опустил на землю, крикнув:

— Еще одни носилки сюда!

67

Вашингтон

Белый дом

После операции по спасению Сандры Брукс Гил провел пять недель в военно-морском госпитале Бетесды, оправляясь от ран: сломанная лодыжка, пулевое ранение в ногу, ножевое ранение в легкое. Мари, его жена, прилетела в штат Мериленд, чтобы ухаживать за ним в госпитале, где к нему относились как к обычному ветерану войны. С ним не беседовал никто выше лейтенанта, из кабинета начальника военно-юридической службы также не беспокоили. Сразу по выписке из госпиталя его направили в Центр обеспечения боевой подготовки в Хэмптон-Роудс, в город Вирджиния Бич, штат Вирджиния.

По прибытии туда Гилу поручили проводить базовую подготовку новобранцев. Новый командир приказал ни при каких обстоятельствах не рассказывать никому, что он участвовал в несанкционированной спасательной операции, и ни под каким предлогом не пытаться связаться с Дэниелом Кроссвайтом. Следующие три месяца он проторчал в учебном центре, помирая со скуки.

Новости о спасении Сандры Брукс облетели всю Америку, хотя детали операции не разглашались. По поводу назначения Гила в Хэмптон-Роудс ходило множество слухов, но все вокруг были настолько недальновидны, что предпочитали молчать и не спрашивать.

Однажды днем, когда шел третий месяц его пребывания в Хэмптон-Роудс, произошло нечто особенное. Его вызвал командир и объявил, что ему, равно как и Дэниелу Кроссвайту, вручают Медаль почета[110]. Посмертно наградили и Халлигана Стилларда. На конец месяца была назначена церемония в Белом доме; награды должен был вручить лично сам президент. Гил ощутил, что закипает, но благодаря военной выдержке и стойке «смирно» сдержался, объявив, что намерен отказаться от награды.

— Да, разумеется, вы можете отказаться, — сказал командир, — но вы должны учесть, что президент готовится ко второму сроку. Вы же не хотите плюнуть ему в лицо второй раз? Вы не пошли под трибунал только потому, что он лично просил за вас.

Это решило дело.