Даже с Аланом поругался из-за этого.

— Ты говорил с ним?!

— Да, сказал, что свадьбы не будет.

— И? Что же тебе ответил мой жених, которого ты сам и выбрал?

Все-таки она была язвой. Умела парой фраз уесть.

— Послал. Заявил, что мое мнение его не интересует, и что у вас с ним все хорошо, — ответил сквозь зубы.

Откровенно говоря, я не ждал, что Ева вдруг рассмеется. Так искренне, что я лишь растерянно смотрел в ответ.

— Что, понравилось, как тебя щелкнули по носу, а, братишка?

— Я тебе не брат, — хмуро возразил.

— Пусть так. Но ведь твоя затея теперь обернулась против тебя же. И как оно? Нравится, когда ты не можешь ничего контролировать?

Не выдержал — отвел взгляд. Молчание затягивалось. Ева терпеливо ждала моего ответа, и я все же сдался.

— Не нравится.

— Вот и мне не нравится. Все это зашло слишком далеко. Люди — не пешки в игре. Ты должен это понять. Мне сложно представить, каково это — жить с таким грузом, но у тебя не было права решать свои проблемы за мой счет.

— Знаю. И я признал свою вину, — раздраженно ответил я.

— Признал. Но продолжаешь делать то же самое, — грустно усмехнулась Ева. — Ты по-прежнему пытаешься продавить то, что нужно тебе. Ты снова думаешь только о своих чувствах.

— Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, что я гребаный эгоист?!

— Не я это сказала…

Это было фиаско. Я думал, хуже быть не могло. Но нет, очень даже.

— Я ошибался. Действовал не так, как следовало бы, но поверь, я думаю лишь о тебе! — заверил я.

— Нет, Никас, ты думаешь о своем комфорте, удобстве. Ты хочешь, чтобы я была рядом. Тебя не волнует, чего хочу я. Твоя уверенность в том, что ты знаешь лучше, тебя подводит. Ты не слышишь меня.

— Ладно, хорошо. Пусть так. Дай мне возможность все исправить. Расскажи, что мне сделать, чтобы ты была счастлива?

— Отпусти меня. Прекрати удерживать.

Это был выстрел в упор. Как? Как я должен был разжать ладони, чтобы уже в следующее мгновение мое сердце, моя душа растворилась где-то там, вдалеке. За горизонтом…

— Вот видишь, — добавила она устало. — А любил бы — даже не задумываясь, согласился бы.

— Ты правда хочешь именно этого? — спросил, а у самого внутри все замерло в ожидании.

— Да…

И теперь все оборвалось. Она хотела уехать. Бросить. Забыть.

Я мог бы придумать с десяток поводов и возможностей удержать Еву здесь, в России.

Но все это было бесполезно. Потому что мое рыжее солнце не будет счастлива. Возможно, позже она остынет и смирится, снова начнет улыбаться, но до этого?

Я не мог так поступить. Только не с ней.

— Хорошо. Будь по-твоему, — с трудом выдавил я. Ева в изумлении распахнула глаза.

— Ты не шутишь? — недоверчиво уточнила она.

— Нет. Ты сможешь уехать, когда все формальности с наследством будут улажены. Обещаю.

Слова корябали горло, а внутри будто кислотой все разъедало.