Не на меня! На Пельмешку! И стало так обидно… Он даже в любви признаться нормально не пожелал! Я и этого недостойна?

— Сволочь ты, драконище, — прошептала дрогнувшими губами и рывком встала с кровати, отправившись к платяному шкафу.

В голове, как назло, воцарился настоящий хаос, так что вместо того, чтобы быстро одеться, я с остервенением скидывала с вешал одежду, раздражающую меня одним своим видом. Не то, не то… Все не то! В груди нестерпимо жгло от обиды, на глаза наворачивались непрошеные слезы, но я бы никогда не призналась даже самой себе, что почувствовала после его слов. Ненавижу! Просто ненавижу!

— Прости.

Он обнял меня со спины и не тронулся с места, хотя я и двинула ему локтем в бок. Лишь прижал крепче, блокируя руки, и зарылся лицом в мои волосы.

— Я правда тебя люблю. Больше жизни. Больше всего на свете. Я давно это понял, но не мог смириться. Пытался найти в тебе хотя бы один изъян, но все они были надуманными. Мне плевать на титулы и происхождение. На благородство и знания. Ты — это ты. Мне не нужна другая. Позволь… — Его голос дрогнул, и дракон шумно выдохнул. — Дай мне шанс. Я не идеален, я знаю. Знаю и то, что проклятие не захватило бы меня так крепко, если бы ему не за что было зацепиться. Я самовлюбленный, эгоистичный, высокомерный болван, зацикленный на благородстве происхождения. Но теперь у меня есть силы признаться в этом и попытаться все изменить. Благодаря тебе. И только ради тебя. Потому что… Я слышал твои слова. Там, в пентаграмме.

Нахмурилась, напрягая память, н, как назло, в голове воцарилась идеальная пустота.

— Ты называла меня «мой дракон», — произнес он едва слышно, и в ту же секунду я все вспомнила. — «Мой мужчина». «Мой Герман». Ты не лгала. Ты и правда так думала.

— Я не знала, что ты все слышишь. — Зажмурилась, сгорая от стыда, не в силах даже дернуться, чтобы убежать.

— Иначе не сказала бы? — Его ироничный шепот пощекотал мне ухо, и я покраснела еще сочнее. — Ну же, Марьяша? Ты ведь не трусишка и никогда ею не была. Особенно сейчас…

— Что ты хочешь? — выдавила из себя из последних сил.

— Я хочу видеть тебя счастливой. Каждый день. Каждый час. И каждую ночь… — Он без труда развернул меня к себе лицом и, пальцем приподняв подбородок, заставил посмотреть ему в глаза, сверкающие расплавленным янтарем. — Позволишь?

Не в силах ответить, потому что впервые за последние дни не знала, что именно ощущала, я медленно прикрыла глаза, и он все понял правильно.

Это были крепкие и надежные объятия. Это был нежный и головокружительный поцелуй. Это был возмущенный рык от голодной Пельмешки и наш дружный смех.

Кажется, прямо сейчас я была счастлива.

ЭПИЛОГ

Это была очень долгая и непростая зима. Мы узнавали друг друга заново.