Они невольно повернулись, а старушка в длинном закрытом платье и богатой шали с длинными кистями на плечах, уже разворачивала удобное кресло, бросив на стол пачку недорогих сигарет и зажигалку.

- Рада, что ты не забыла мое имя и так правильно сумела им воспользоваться, - сказала она, усаживаясь и прикуривая сигарету.

Ева не знала, что сказать, она только открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба.

- Мне осталось несколько дней. Я знала, что он попытается меня обезвредить, чтобы не сболтнула лишнего, но я тоже многому научилась за эти годы, - она выпустила упругую белую струю дыма вверх над головами все еще молчавшей парочки, - Антураж, конечно, так себе.

И она сделала рукой с сигаретой небрежный жест, обозначая пространство вокруг.

- Но не будем тратить время зря!

Дэн крутил в руках синюю сигаретную пачку.

- Мне кажется, я видел эти сигареты, - сказал он задумчиво, - Это же подарок, я прав?

- О, да! Это тот самый подарок, благодаря которому я снова лежу там как брюква на грядке. Но я знала, что он с секретом, так что достала его вчера сознательно. Сами того не зная, они сделали только лучше.

И она довольно улыбнулась.

- Но кто они, Евдокия Николаевна? – спросил Дэн.

- Они - это Франкин, кажется, сейчас его зовут Анатолий, и его сообщники.

- Да, Анатолий Платонович, - подтвердил Дэн."

"- Сразу скажу, исповедь мне без надобности и перед смертью душу свою я никому изливать не собираюсь и каяться ни в чём не буду. Моя жизнь просто вплелась в эту историю, которая касается всего вашего народа, который вымирает. Я не хотела помогать, и вообще не хотела вмешиваться. Мне все равно одним народом меньше или больше, тем более на земле, на которой меня уже не будет.

Но эта девчонка, которая столько лет живет во мне, эта слабая глупая девчонка… Все эти годы она словно дополняла собой мой ужасный характер и там, где у меня много, у нее было совсем чуть-чуть, а там, где мне не хватало, у нее было с избытком. Я лживая, она честная; я бессердечная, она душевная; я вероломная, она преданная. Виленович говорил, что человек может жить до 120 лет, но организм его изнашивается всегда раньше этого доступного ему возраста. И все винят в этом экологию, неправильное питание и вредные привычки. Врачи пытаются лечить тело, а нужно лечить душу! И эта девчонка, что своей чистой душой нивелировала во мне все мои изъяны, дала мне такую возможность. Я - прямое тому подтверждение. Я скоро умру не потому, что мое тело достигнет критической точки в 120 лет, которой так боится Шейн. Я умру, потому что рано или поздно он вытащит из меня эту девчонку, а я слишком к ней привыкла, чтобы просто так без боя с ней расстаться.

Она потушила сигарету в пепельницу, неизвестно, когда появившуюся на столе и тут же достала новую сигарету.