Там же настоящие сибирские морозы!

- Шапку из того зайца, что дед подстрелил во время Первой мировой войны? – уточнила Виктория, - Может мне еще его ружье заодно взять? Для защиты от медведей?

- А я думала, сама хочешь зайцев настрелять, - ответила Марго внучке и обратилась к Дэну совершенно серьезно, - Я расскажу завтра перед вашим уходом что делать, если вдруг у нее будет приступ.

Дэн кивнул, а она развернулась и не глядя на внучку, с невозмутимым лицом поплыла к двери.

- Марго! – неожиданно окликнул ее Дэн. Она остановилась и повернулась к нему, - Спасибо!

И хоть ее брови невольно снова вздернулись вверх от удивления, она снисходительно кивнула и не проронив больше ни слова, вышла.

Когда вечером, Марго зашла пожелать Виктории «спокойной ночи», Виктория неожиданно для себя самой, попросила ее остаться. Что бы ни было, а с бабушкой они были очень близки, а Виктория волновалась перед завтрашней поездкой. Она не знала, чего ей ждать, и ей хотелось поделиться, а еще узнать не было ли у бабушки каких-нибудь видений на этот счет.

- Нет, милая, как я не старалась, но ничего не видела, - сказала она, но Виктория ей почему-то не поверила.

- Неужели совсем-совсем ничего? - не унималась она.

-  Совсем- совсем! А кто тот второй парень, что приходил потом с этим симпатичным мемом? – спросила Марго, включая свет над небольшим столиком, за которым она обычно раскладывала пасьянс.

- Вен, его друг. Я его тоже помню с того Бала, - ответила Вики.

- С того единственного Бала, на котором ты была? – вздохнув, уточнила бабушка, хотя точно знала ответ на свой вопрос, - Почему ты не хочешь больше ездить на Балы?

«Наверно, потому, что мне никто не нужен, кроме этого симпатичного мемо, а он на них не ездит!» - зло подумала Виктория, но вслух сказала совершенно другое.

- Ба, а зачем? Кто возьмет в жёны неизлечимо больную девушку практически при смерти?

- Я не хотела тебе говорить, - сказала Марго, тасуя старую колоду, и тон её голоса стал подозрительно серьезным, - Ведь я каждый день вижу, что сделало с твоим отцом однажды неправильно принятое решение, но, наверно, ты вправе решать сама.

Виктория пристально разглядывала свою бабку, словно специально скрывающую лицо за тенью от абажура. В кругу света над столом были четко видны лишь ее руки с узловатыми пальцами и густо-синими венами, и карты, которые она кидала в три кучки рубашкой вверх. Виктория не знала ни одного пасьянса, который бы начинался такой раскладкой.

- Что именно ты не хотела мне говорить? - спросила девушка.

- Твоя болезнь излечима.

Ни на секунду не замерли её пальцы при этих словах. Карты падали друг на друга с негромкими шлепками целую вечность, но, наконец, закончились. И она снова соединила все три кучки вместе и снова начала их тасовать.