Тут живот громко и весьма выразительно заурчал, как бы намекая, чтобы неплохо бы его чем-нибудь наполнить.

— Опять не обедала? — посмотрела с укором ведьма. — все монеты копишь?

— Просто не успела. Забыла палочку у Миолы и пришлось возвращаться. Весь перерыв на это потратила.

— Как там поживает злобный колобок? — поинтересовалась Хессаль, имея ввиду мою кураторшу.

— Не спрашивай, — горько усмехнулась я, опускаясь на подушки, — лютовала с самого утра. Навесила мне за вчерашний прокол целых пятьдесят шабов! Представляешь? Пятьдесят!

— Ого, — она округлила глаза, — а нам Кьянти всего по десятке влепила.

— Что??? — я аж на кровати подскочила от такой несправедливости, — всего десять?

— Да. За то, что плохо настроили ведьмовское зеркало и попались.

— Это не честно, — я со стоном уткнулась носом обратно в подушку, — вам по десять, а мне пятьдесят. Ну как так-то? Где справедливость.

— Я всегда говорила, что преподы у фей — самые настоящие зверюги, — рассмеялась подруга.

— И не говори-ка, — просипела сердито, — Злобные, толстые, с дурацкими крыльями и не менее дурацкими палками!

— Вит, заканчивала бы ты над собой издеваться и переходила бы к нам на ведьминский факультет, и дело с концом. В тебе же от ведьмы больше, чем от феи.

— Это ты маме моей скажи, — невесело усмехнулась, — если еще и я к ведьмам переметнусь, она совсем расстроится. Ради нее должна выучиться

— Ну, что я могу сказать, — развела руками Хесса, — тогда терпи.

Терплю. Деваться-то не куда. Маму расстраивать нельзя, а то она как рассердится, как устроит дома погром, такой что придётся нам всем, вместе с грозным батей ведьмаком отсиживаться в погребе. Иначе маменька так нафеячит, что мало не покажется.

— Сколько там до ужина осталось? — поинтересовалась у Хессы, когда желудок снова издал жалостливую трель.

— Еще час.

Я вздохнула, достала учебники и стала готовить домашнее задание, в надежде, что так время пройдет быстрее.

В этот миг под моей кроватью что-то заскреблось, зашелестело, загремело."

"— Это что такое? — подскочив, с опаской заглянула под кровать, но там стояли всякие коробки, мешки с ненужным добром, поэтому ничего не рассмотрела. Шелест снова повторился.

— Ты еще спрашиваешь?! Кто притащил в комнату кусок упыря?

Точно! Пятка! Я совсем про нее забыла, на ночь оставила в кармане балахона, а с утра и не вспомнила.

— Выбралась, значит, из шкафа.

— Она весь день туда-сюда скачет, шуршит, прячется.

— Ладно хоть в коридор не выскочила.

— Я ей выскочу, — усмехнулась Хесса, — я наложила заклятие, такое что через порог не переступит и в окно не выпрыгнет.

— Правильно, — я с трудом могла представить, что было бы если бы Пятка вырвалась на волю и начла бродить по общаге. Тут пятьюдесятью штрафными балами не отделаешься.