И просыпаясь в холодном поту, с кошмарной головной болью, от которой даже иногда лопались сосуды в глазах, делая меня похожей на мифического вампира, я ещё некоторое время лежала в постели и пыталась представить какой он. Блондин или брюнет? А какого цвета у него глаза? Тёмные, как ночь или яркие, как небо? Правда потом я признавала, что это всё бред моей расшатанной психики и этого мужчины просто не существует, и бросалась с отчаянной резвостью на встречу с реальностью, то есть работать и работать, до изнеможения, доказывая самой себе, что вот ЭТО и есть реальная жизнь, а не та, где я слышала такой завораживающий, уверенный и властный голос.

Именно после этих снов я стала такой нервной и взрывоопасной. И именно после них появились эти жуткие головные боли, что теперь доканывают меня. Не проходит и дня, чтобы я не мучилась от них, принимая всё новые и новые лекарства, что выписывала мне доктор Саммерс, которая была уверена, что у меня просто разновидность мигрени, вызванная общим переутомлением.

— Небольшой отдых, спа-салон и они уйдут, — уверяла меня докторша.

И я ей почти верила.

Жаль, что теперь мы с Кэтти не сможем никуда поехать и отдохнуть только вдвоём.

Кстати о Кэтти.

Для разговора с ней мне жизненно необходимо успокоиться. Иначе беседы у нас не получится, мы просто вновь друг на друга наорём. А в данной ситуации необходим диалог.

— Мама? — худощавая тоненькая фигурка дочери замирает у выхода с кухни. — Ты чего так рано?

На моей малышке надеты короткие шорты и серая футболка. Светло-каштановые кудряшки собраны в хвост, но пара непокорных завитков выбиваются из копны, и красиво спадают на бледное личико с аккуратным вздёрнутым носиком и светло-серыми глазищами в обрамлении густых чёрных ресниц. И эти глазищи теперь так холодно и зло меня рассматривают, что кожа покрывается мурашками и трудно дышать от комка, стоящего в горле.

Моя девочка, маленькая принцесса, которую хотят у меня отобрать. И которая сама, как оказалось, хочет уйти.

— Кэтти, нам надо поговорить.

Хмурится, кусает губы и не знает, какую найти причину, чтобы избежать этого разговора.

Весь спектр эмоций от недовольства до неприязни отлично читается на её хорошеньком личике.

Или это я просто схожу с ума?

Боль вспыхивает с новой силой, так ярко и остро, что хочется кричать. Сжать ладонями виски и кричать… От боли или от безысходности?

Сложно сказать, но сейчас нет времени для самокопания. Вытаскиваю из арсенала свою самую что ни на есть очаровательную улыбку и нацепляю её на лицо. Я мисс Понимание, Примирение и ещё хрен знает, чего. Только поговори со мной.

— Я понимаю, ты сейчас очень занята.