Я машинально помешивала ложкой остывший чай, слушая радостный и быстрый щебет мамы и старательно делала вид, что не выпала из темы ее монолога, но мои мысли были далеко от уютной кухни, ее слов и моей сестры, сидящей напротив меня и что-то печатающей в телефоне.

Просто слушала успокаивающий голос мамы и думала. Думала где же я так накосячила и за что расплачиваюсь царящим в моей жизни адом.

Кошмар начался три недели назад. Когда мой недобывший муж вынудил моего работодателя меня уволить. Это воспоминание было болезненным. Но чаще всего я возвращалась почему-то именно к нему.

«— … так что… да ты и сама все понимаешь, не буду распинаться и увиливать. Пиши по собственному, Полин. — Мой начальник, мой гуру и просто замечательный человек, перед которым я всегда испытывала благоговение, со вздохом положил передо мной лист бумаги. — Я тебя ценю, правда, и даже пободался бы за тебя, однако… Вы там, может, помиритесь потом и все снова будет замечательно, но это будет потом, а не сейчас, и, ты уж прости, но я не могу быть уверен, что ситуация не повторится. Работа это работа, Полин, здесь не может быть места подобному. Я прошу у тебя прощения, если мои слова звучат для тебя грубо, но мне просто необходимо, чтобы ты меня поняла правильно. Проблемы мне сейчас вообще не к спеху, только с этой станцией и гребанным клубом разрулили, так что он выбрал удачный момент и я не смогу, так скажем, настоять.

— Да, Вячеслав Алексеевич, я понимаю. Извините, пожалуйста, за… за это. — Прикусила губу до боли, взяв похолодевшими, неверными пальцами ручку. Так ужасающе стыдно мне еще никогда не было. — Мне так перед вами неудобно, извините, пожалуйста».

— …И Света прекрасно закрыла сессию, теперь ей будут выплачивать повышенную стипендию…

— О, это здорово. Поздравляю, Свет! — улыбнулась я, получая вежливую улыбку от сестры, решившей год назад пойти по моим стопам и поступившей в экономический.

Неожиданно, но училась она успешно, чем радостно делилась со мной мама по телефону. Вроде как намекала, что мне неплохо было бы похлопотать за сестру после окончания ею учебы и запихнуть рядом с собой. Ага, запихну, мам. Я за эту работу готова была душу продать, что-то я сомневаюсь, что Светка будет пылать таким же энтузиазмом, а без этого делать ей там нехер.

Готова была продать. А Андрей меня ее лишил. И души, падла, и работы.