Немного, правда, буквально… но будет и…

— Ты думаешь, эта ложь без последствий останется? Только представь, что случится, если он узнает, что ты меня прикрывал, пока я разводилась… Ладно, давай заканчивать, а то у меня тут время для бабской истерики подошло. — Голос не звучал и вполовину так уверенно, как мне хотелось бы.

— Полин, ты… точно? — его мягкий, просительный, заставил меня скривиться, изо всех сил сдерживая просто животный вой отчаяния. — Полин?

— Да. — На мгновение отведя трубку от уха, прижала руку ко рту, заглушая крик, сотрясший все тело. И более правдоподобно ровно произнесла, — удачи, Спасский. Напиши, как жениться соберешься, пришлю вам букет и открытку. Я сама выберу.

— Я… да. Удачи, Полин.

Я стиснула телефон. Закрыла глаза руками, давя на глаза основаниями ладоней. «Один шанс». И я снова все просрала. Все просто. Сука, предел.

— Развод. — Ровный голос Андрея из двери.

Подняла на него взгляд. Он слышал. И судя по перекошенному лицу у него там прямая ассоциация с теми, кто его теснил. Не знаю, как он там, что связал, но вот испуг на его лице сказал о многом.

— А не хочу. — Зло улыбнулась глядя на трусливую сволочушку. — Это чего это внезапно? Я не хочу развод.

— Подам в одностороннем порядке… — кажется, пересрался он по серьезному.

У Казакова удивительное качество даже незнакомых ему людей запугивать. Андрюша всего-то подслушал один мой телефонный разговор. Слабонервный какой.

— И месяц я еще буду иметь право жить с тобой под одной крышей и ебать тебе мозг. — Мой смешок вышел истеричным. Но все же смешок.

— Полин, я сказал, давай разведемся. — Побледнев и с трудом сглотнув, напряженно сказал Андрей.

— Тогда раздел имущества. — Вот в душе пиздец, вот полный пиздец, а мне, сука, весело. Правда, весело. Особенно видеть, как его перекашивает. — Ой, да ла-а-адно, Андрей, я пошутила. Все время забываю, что нужно быть осторожнее, у тебя же все-таки возраст. Деньги мои отдай и я свалю в закат.

— Завтра снимут блокировку счетов, заберешь деньги и сразу в Загс.

— А отступные? — Приподняла бровь я. — Слыхал, сколько у Абромовича жена отсудила, я тоже так хочу. Подробно изучила ее стратегию, созвонилась с ее адвокатами… Ой, Андрей, ну я же шучу, что ты так бледнеешь в самом то деле. Андрей? — настороженно приподнялась с постели тревожно вглядываясь в его перекошенное лицо.

— Что? — смотрел на меня почти с ужасом.

— Фух, ты так не пугай, — упала обратно на край кровати, обмахиваясь телефоном. — А то и вправду сердце у тебя не выдержит, а мне потом перед вратами рая оправдывайся, что это не мое чувство юмора в твоей смерти виновато, а твое дряхлое сердечко, и в котле вариться мне не за что, ты сам помер и я не при чем. Прощальный секс? Залечу от тебя, подам на ДНК и мы с тебя стрясем все до нитки.