Зал погрузился в тишину, что с каждым мгновением становилась все более гнетущей. Все переваривали сказанное Михаилом и судя по тому, как все сильнее сдвигались их брови к переносице, до них начинала доходить вся глубина и абсурдность сложившейся ситуации.

«Зря… все-таки зря…» — раскаивался в содеянном Климов, глянув на комсостав бригады, а выражение их лиц не сулило ему ничего хорошего, по крайней мере от некоторых из них.

Не смог удержаться, тело реципиента, его гормоны, общая горячность, все-таки влияло на подселившееся сознание. Тут еще винца хлебнул, совсем раскрепостился…

Хотя, увидев легкую грустную усмешку генерала Лохвицкого, удивился.

«Готовит мне какую-то особенно пакостную каверзу или… согласен?» — недоуменно подумал он.

Покопавшись в памяти, выудил несколько сказанных еще на пароходе генералом фраз из которых следовало, что Николай Александрович был против посылки русских солдат во Францию.

— Вы говорите недостойные русского офицера и благородного человека гнусности! Я буду настаивать, чтобы тебя отстранили от командованием боевым подразделением и… перевели в маршевый батальон! Там найдутся более достойные офицеры, что смогут повести солдат в бой и отличиться, не посрамив знамя корпуса!

«Паскуда… как же я тебя… люблю! Обеими руками „за“!» — мысленно засмеялся Михаил.

"

"Перспектива командовать ротой обозников его ничуть не пугала, даже радовала. Подальше от окопов и вшей, в атаки ходить не надо. Лепота!

— Не стоит так горячиться, дорогой Иван Иванович, — похлопал по плечу начштаба подошедший генерал Лохвицкий, Михаил при этом встал со стула, сидеть, когда перед тобой стоит генерал даже в неформальной обстановке это уже оскорбление.

 — Михаил Антонович храбрый и достойный офицер и искренний патриот России, его награда тому свидетельство. У каждого может быть свое мнение… пусть оно и было сейчас высказано в несколько резкой форме.

«Ну зачем?!» — мысленно с разочарованием простонал Михаил, ведь если бы его перевели в маршевую роту, то просидел бы в ней до конца войны ничем не рискуя и не ввязываясь в авантюру с ограблением банка, коя хрен знает как может в итоге закончиться, он ведь все-таки не грабитель.

— Я же вас прошу, господин шьабс-капитан, больше не позволять себе таких эскапад, — обратился уже непосредственно к Климову генерал.

— Слушаюсь, ваше превосходительство.

— Покиньте наше общество, господин штабс-капитан! Немедленно! Вы мне омерзительны! — буквально выкрикнул взбешенный полковник Щолоков, что как, оказалось, являлся тем еще франкофилом, готовым вогнать в землю тысячи своих солдат, во имя милой Франции.

— Как пожелаете…

Михаил Климов даже подумал в том плане, что оно и к лучшему.