— Как такое может быть?

— Ну а как вы собираетесь реализовывать это самое равенство и братство на практике? Хотя бы в масштабах одной деревни, где имущественное положение у всех все же разное? У кого-то две коровы, у кого-то нет коня, у третьего только три барана, ну и так далее…

Мужики молчали.

— Ну хорошо, даю подсказку. В деревне есть кулак, тот же буржуй проклятый. И вот вы турнули его из деревни, как дворян из страны и за его счет уравняли все семьи вплоть до того, что наступило равенство по числу кур в курятнике. Долго равенство продлится?

— Поясните вашбродь?

— Ну вот давай представим, что вы установили равенство.

Только вот люди, как я уже говорил, все разные просто от природы, даже в одной семье. Как там в сказке сказано? Было у него три дочки, две голимые… а нет, это из другой оперы. Во! Было у него три сына, старший умный был детина, средний — так и сяк, младший вовсе был дурак.

Солдаты засмеялись и их хмурые лица слегка разгладились.

— И вот у нас равенство. Все получили одинаковое образование в школе, вот только разные умственные способности сказались… Старший стал скажем высокопоставленным чиновником, средний — высококлассным рабочим, а младший по дурости своей стал лишь пастухом.

И вот согласно вашей идее равенства, все они стали получать, ну скажем, по сто рублей. Равенство?

— Ну да… — озадаченно загудели солдаты.

— А справедливо? Только честно, положа руку на сердце.

— Да какая же это справедливость, что пастух и рабочий одну плату получают? Нет конечно!

И этот крик души был поддержан одобрительным гулом. Малиновский при этом кусал губы.

— Ну вот, со справедливостью при равенстве как-то не заладилось.

Но что случится, если все так и будет?

— Что?

— Пастух так и будет пасти своих коров, ему все по нраву, средний сын станет работать согласно своей характеристики — так и сяк, ведь свои сто рублей он все равно получит, так за ради чего надрываться делая что-то лучше и больше, чем необходимо? Согласны? Вы же рабочие, скажите, разве я не прав в таком случае?

— Ну да… Правы вашбродь, как есть правы…

— А что станет делать старший сын при его-то возможностях? — продолжал нагнетать обстановку Михаил Климов.

— Воровать!

— Заметьте, не я это сказал.

Солдаты невесело засмеялись.

— Но все верно, начнет воровать, чтобы установить эту самую справеливость, как он ее понимает.

— На каторгу его!

— Ну посадите вы одного в тюрьму, второго, третьего, да хоть расстреляете мерзавцев! Так и закончатся умные… от коих уже не родятся такие же умные, ведь от дураков только дураки и рождаются… Кто управлять государством станет?

— Эм-м…

Помолчали. Даже Малиновский ничего не сказал. Тоже призадумался.

— Тогда возвращаемся к идее справедливости.