При отклонении от нормы по многочисленным капельницам поступало в тело необходимое количество лекарств. Так как обмен веществ в организме приостанавливался, очисткой служил только аппаратный гемодиализ. Чтобы кишечник был пуст, перед экспериментом я голодала несколько дней. Были еще несколько эксклюзивных изобретений, которые держались в строгом секрете, так как они еще не были протестированы даже на животных.

В теории развитие болезни приостанавливалось в среднем на 1-2 года при пребывании в камере минимум 2 недели каждые 3-4 месяца. Пока не много, но я работала над более длительной ремиссией. Противники моей теории твердили, что мое изобретение - это не лечение от рака, а просто продление агонии. Но я парировала следующим. Да, это не лечение. Но дать человеку еще год, два или пять лет - это подарить надежду на то, что за это время изобретут лекарство. Дать талантливому инженеру или музыканту возможность творить еще несколько лет. На животных было стопроцентно доказано, что нахождение в камере полностью прекращает деление раковых клеток на несколько месяцев.

Я просто опробовала новую аппаратуру. Системы были наполнены глюкозой и витаминами. Следующими добровольцами должны были стать настоящие больные, у которых диагностировали рак второй или третьей стадии. На очереди были несколько кандидатов, давших свое согласие. Через несколько недель мы собирались запустить первую партию больных.

Три года я боролась за свое детище. Искала спонсоров, обращалась в благотворительные организации, читала лекции. Обошла все больницы, госпитали и научно-исследовательские институты. За это время появились единомышленники, последователи, друзья, а затем и спонсоры.

Я со школы знала, что стану врачом. И не просто врачом, а исследователем, экспериментатором. Когда мне было пятнадцать, моя мама умерла от рака груди. Трагедия перевернула мироздание с ног на голову. Мама вела борьбу с болезнью долго и упорно. На десять лет наш дом превратился в поле битвы, на котором с попеременным успехом велись сражения. От меня она скрывала отчаяние и боль, периодическое лечение в хосписах, химию (в это время я гостила у бабушки или меня отправляли на море), но что-то я понимала даже в таком юном возрасте."

"Отца я не знала, он ушел из семьи еще до моего рождения. После смерти мамы я мыкалась по родственникам до восемнадцати лет, потом поступила в медицинский, и дальше двигалась только вперед. За двенадцать лет я успела закончить институт, защитить диссертацию, найти спонсоров и построить три экспериментальных образца камер. Сейчас мне тридцать и я совершенно серьезно считаю, что достигла поставленной цели. И пусть вся жизнь проходит на работе, пусть у меня не нет ни семьи, ни детей, я не жалею. Еще успеется.